Дубликат - Леонид Жилеев

не стало поздно… А потом пришли вы и за меня решили. Дали пинка этому организму и запустили процесс — он и осознал себя. Это у вас талант такой: изменять всех, с кем общаетесь. Вот и в эту девочку уже не перепишешься, — Глафира Денисовна кивает куда-то мне за спину. — А ждать, пока она проживёт мегацикл, — я и не успею, и не решусь, слишком уж это похоже на… — Баба Глаша не договаривает. — И новый организм выращивать не буду. А всё благодаря вам.

— Я всё-таки загляну к вам ещё, Глафира Денисовна.

Глафира Денисовна вздыхает, поднимается, опираясь о стол, и, не отвечая, уходит на кухню, а я оглядываюсь назад и натыкаюсь на взгляд Саши.

Поднимаюсь и я, отношу грязную посуду на мойку, нахожу футболиста-Артёма, говорю ему, что сбор, как обычно, в половину одиннадцатого на поле, и выхожу из столовой. Дался им этот мой талант, и ведь одними и теми же словами, кстати, о нём — что девочка, что бабушка. Нету у меня никакого таланта, понятно? Опять вспоминаю первый лагерь: хоть кто-нибудь из тех пионеров изменился?

После завтрака иду к погорельцам — смотреть, как дела. А дела совсем даже неплохо: торцевая стена снаружи уже отмыта от сажи, осколки стекла убраны, закопчённые обои наполовину ободраны, новые уже готовятся к поклейке, а в ведре набухает клей. Вся бригада погорельцев обдирает последнее.

— Гриш, как самочувствие?

— Хорошо. Доктор сказала вечером ей показаться и завтра утром.

Интересно, если докторица сказала мне, что всё нормально, зачем ей Гришку смотреть вечером? И завтра утром? Надо будет спросить.

— Сами-то поклеите? — показываю на рулоны обоев.

— Нам Саша помочь обещала.

Ну да, с мелочью тут водимся только я да Сашка.

— Как поклеите — ищите Электроника и договаривайтесь, чтобы стекло вам порезал и вставил. Скажите, что после обеда я смогу ему помочь; на какое время договоритесь — мне сообщите, чтоб я подошёл. Работу сдавать будете или Ольге Дмитриевне, или Алисе.

Ну вот, этих проверил, теперь можно и на тренировку. По дороге перехватываю бегущего в библиотеку Сыроежкина.

— Нет, нету Шурика, до обеда не появится — придётся искать.

Тренировка сегодня не клеится, прямо с разминки не клеится. Все, начиная с меня, косятся на те места в строю, где обычно стоят зайцы и Гришка, и на ту скамейку, где часто сидит с книгой Вася.

Останавливаю процесс, собираю всех вокруг себя.

— И что делать предлагаете? Я же вижу, что вы заставляете себя. Можно потренироваться, без удовольствия, можно просто разойтись, но тогда это последняя тренировка будет, а можно…

Думаю. У мелких идей нет, мелкие моего решения ждут. Ненавижу, но придётся.

— …Ладно, слушайте сюда. Сейчас пять кругов по стадиону, а потом марш погорельцам помогать.

Такое решение мелкие одобряют, и орда отправляется крушить, ломать и курочить, а у меня появляется время, чтобы поискать Шурика. Вообще-то это Второго забота, поэтому, даже если найду, то, если Шурику ничего не угрожает, я просто тихо уйду, никого не беспокоя, и, во-вторых, наверное, Шурик просто в лес ушёл, чтобы со своим электронным детищем без помех пообщаться, поэтому особо углубляться не буду, а пробегу лес по внешнему периметру — от музыкального клуба до старого лагеря и берега.

Уже на подходе к старому лагерю вижу, что на крыльце кто-то сидит. Шурик. Сидит и курит. Интересно, сигареты хранятся там же, где бутылка водки, или где-то в другом месте? И нужны они для проверки герметичности воздуховодов, конечно же. Подхожу и сажусь рядом, Шурик молча бросает взгляд в мою сторону, но ничего не говорит, а только чуть пододвигается. Наконец сигарета заканчивается, и окурок улетает в кучу осыпавшейся штукатурки.

— Ищут меня?

— Пока ещё неактивно — ждут, что сам выйдешь. После обеда начнут меры принимать.

— Понятно.

— Если не хочешь, я никому не скажу, что тебя видел. Пусть тебя Второй сам ищет — это его головная боль, это его вожатая на поиски отрядит.

— Да я и не прячусь. Пошли?

— Пошли.

Мы идём по тропинке к «Совёнку», а перед калиткой сворачиваем вдоль забора к главным воротам. Я не спрашиваю о роботе, Шурик тоже помалкивает, и только перед воротами говорит мне в спину:

— Отпустил я её. Забрать с собой не могу, выключить и здесь в кружке запереть не смогу. А так — электричество в старый лагерь и в бомбоубежище подаётся, где ключи от клубов — она знает, сама себе регламент провести сумеет, всему, что знаю, я её научил. Не пропадёт.

— Познакомил бы ты меня с ней, что ли.

— Если она захочет.

— Само собой.

Расстаёмся у клубов, Шурик — к себе, я — к себе.

— Шурик, как её зовут-то?

— Яна.

Шурик краснеет, назвав имя. Не знаю, о чём он там думает, но пусть сам пасёт своих тараканов.

— Я правильно понял твою молчаливую просьбу — не болтать?

— Да, спасибо. Пока.

— Да пожалуйста. Пока.

IX. Территория

Обед. В этом лагере мне-разумному осталось три обеда, не считая сегодняшнего, но в столовой об этом не знают и поэтому кормят тем же, чем и всех остальных, да и пионеры без очереди не пропускают. Всё-таки очень занятный лагерь. Единственный лагерь из тех, в которых я был, где персонал стоит с пионерами в общей очереди. Подтверждая это, мне в затылок пристраивается вожатая.

— Семён, ты не видел Шурика?

А как догадалась, что видел? И вообще я тут при чём — Второй же есть? Что ж мне, до тепловой смерти Вселенной Шурика искать? Хотя это так, не вопль отчаяния — это я просто бурчу про себя.

— А как догадалась, что видел?

— Семён, я серьёзно.

— Так и я серьёзно, полчаса назад мы пересеклись у клубов. Я сюда, а он туда.

— Ох, ну хорошо, а где же он был? Ты не знаешь?

Помню я договорённость с Шуриком, помню.

— Да не получалось у него что-то, он пошёл проветриться, задумался на ходу и выпал из реальности — сама знаешь этого юного гения. Хорошо, далеко не ушёл, но всё равно — пока очнулся, пока сориентировался, пока назад вернулся.

А ещё у меня появилась мысль. Мысль про завтрашний поход, раз уж мне не отвертеться.

— Ольга, у меня есть идея.

От окошка раздачи мы уже отошли и сидим за одним столом, друг напротив друга.

— Так. Сразу говорю: ещё одно моё купание ты не переживёшь!

— Да я вообще-то о походе.

— Семён. Я уже заранее боюсь твоих фантазий… Заведёшь мне детей