Дубликат - Леонид Жилеев

— Ну, не в подземелье, но место поменять хочу. Да и тебе же понравилось купание, сознайся хоть себе.

А я что? Ну, во-первых, так оно веселее. А во-вторых, сейчас пришло в голову, что я могу сделать что-то такое, что пионеры запомнят, несмотря на перезагрузку перед очередным циклом. Пусть на уровне эмоций, ощущений и мышечной памяти, но запомнят. А есть ещё в-третьих и, наверное, в-четвёртых, но это личное. В общем, поступаю по отношению к Ольге некрасиво, примерно как поступил с Ульяной в прошлом цикле, когда мне понадобилось попасть вечером в библиотеку. Зная слабые места вожатой, вывожу её на эмоции и добиваюсь того, что включается Оля. Ненадолго. Только чтобы успеть подмигнуть мне, показать кулак и разрешающе кивнуть головой. Я добился своего, но мне жаль. Я жалею о двух вещах: вот об этом использованном мной приёме и о том, что Олю я больше не увижу — это как прощание с ней было.

Выхожу на крыльцо подождать Алису с Ульяной и хватаюсь за голову. Чёрт! Это же под сотню оболтусов нужно провести по лесу, чтоб не потерялись, разместить на берегу и проследить, чтоб не утонули, ночью следить, чтобы мальчики с девочками по кустам не уединялись, и ещё вопрос: единственная ли в лагере бутылка водки?.. Потому что сколько циклов живу и, кажется, наизусть всё выучил, а сигареты тут впервые увидел. Ох, доктор, дайте мне таблеточек — я бациллу ответственности подхватил.

Наконец выходят Рыжие.

— Нас ждёшь? Опять в авантюру втягиваешь?

— А почему сразу в авантюру?

— А потому что вы с вожатой так друг на друга сейчас орали, что ясно было: ты задумал что-то, а она сопротивляется.

— Алиса, а вы против? А то я вон Катьку с Викой привлеку. Сашку не привлеку, она слишком правильная, а Катьку с Викой ещё можно спасти.

— Я тебе привлеку! Колись давай!

— Ну, тогда идём ко мне.

В тренерской я достаю из шкафа свёрнутый в трубочку план лагеря и окрестностей — тот, с Периметром, отмеченным синим карандашом, который мы с Ульяной украли из административного корпуса. Это настоящий план — в масштабе, с координатной сеткой, с легендой, со всеми тропинками и лесными озёрами, не чета тому, что висит на информационном стенде. Знал бы я об этом плане циклов эдак пятьдесят-семьдесят назад…

— Ульяна, теперь-то видишь? — спрашиваю, а сам веду пальцем по синей линии.

— Вижу? Да! Теперь вижу!

Вот и ещё один способ отличать проснувшихся пионеров.

Сажусь на кровать, девкам киваю справа-слева от себя, разворачиваю план на коленях.

От «Совёнка» к старому лагерю идёт, в общем-то, широкая, хотя и сильно заросшая тропа. Но на поляне старого лагеря она не кончается, а, забирая к югу, выходит на берег реки почти у самого Периметра. Обвожу пальцем это место.

— Вот сюда мы и пойдём в поход. И мне нужна ваша помощь.

Я специально самоустраняюсь и смотрю, как они справляются. Программа стандартная, но не стандартное место: выйдем завтра после ужина, вечер просидим за разговорами у костра, встретим закат и часам к одиннадцати вернёмся в лагерь.

Амазонки водят пальцами по плану, прикидывают расстояние, время, сколько и чего нужно брать.

— Но придётся пасти, чтоб не потерялся никто по дороге, особенно мелкие. А пастухов — я, вожатая, вы, девочки, и Сашка, ну, футболистов ещё можно Серёге-зайцу поручить, — и всё. И командовать вам, а я так, на подхвате буду.

— Семён, скажи, ты всё-таки сбежать решил? Дела передаёшь? Ведь не просто так ты на нас сейчас всё сваливаешь.

— Не то чтобы сбежать. Подожди до костра, Уля, всё расскажу.

И опять две пары глаз, голубые и янтарные, смотрят внимательно. А мне пора идти уже к бабуле — мириться с ней.

— Ну, смотри. Будем ждать. Ладно, иди мирись со своей поварихой, на волейболе увидимся.

Вот действительно, как и говорила Ульяна, скорость распространения сплетен в лагере превосходит скорость света. Никому о содержании разговора с Глафирой Денисовной не говорил, но все уже знают: поссорились.

Иду в столовую медленно — идти мне в столовую тяжело. Потому что и день замечательный, хотя бы уже тем, что по подземельям лазить не надо, и других дел полно — тот же домик у пироманьяков проверить и с доктором потолковать, да и сходить проверить тропу до предполагаемого места костра не мешало бы. Но иду мириться. В общем-то, Лена вчера была права: всё уже давно быльём поросло, проблема потеряла свою актуальность и отставлена в сторону как несущественная, и можно просто махнуть рукой и оставить всё как есть. А то несерьёзно получается: утром ругался, а сейчас уже объявляю, что претензий, собственно, и нет никаких. Вот как так? Виновата бабуля, а стыдно мне. Госсподя, ну как же так? И как будто это я у неё прощения просить иду.

Дверь в каморку бабы Глаши чуть приоткрыта. Стучусь — и чуть не падаю с крыльца, сбитый с ног Сашкой. Ляксандра проносится мимо, но, отбежав на десяток метров, оглядывается — кого она там чуть не растоптала? Видит меня, быстро-быстро отворачивается и убегает окончательно. Мне не нравится, как она выглядит: как пыльным мешком ударенная, как человек, у которого только что отняли что-то самое дорогое, как… как… Что там говорят? «Человек, возьми всё, что пожелаешь, но заплати за это настоящую цену!» Не знаю, что там она пожелала, но настоящую цену сейчас, судя по её виду, Сашка явно заплатила. Пару секунд выбираю, но нет — баба Глаша подождёт, а Сашка мне сейчас дороже, — разворачиваюсь спиной к двери и бегу догонять Александру.

Всё тот же язык леса, тянущийся от забора между библиотекой и бадминтонной площадкой и упирающийся в столовую. Не очень большой, но если захотеть, спрятаться можно. Можно спрятаться так, что не найдут, но это удастся только двоим: рыжей с голубыми глазами либо зеленоглазой, у которой волосы с фиолетовым отливом, — и то я бы, пожалуй, взялся их поискать. А Саша, Саша — вот она, чуть отошла с тропинки, спряталась за сосну, чтоб её видно не было, и сидит, обняв колени, прислонившись спиной к той же сосне. Не плачет, нет — не тот характер, но сидит, уйдя куда-то далеко вглубь себя. Сейчас она кажется совсем маленькой. Маленькой, худенькой, почти прозрачной — земля сквозь неё просвечивает. А ведь земля и вправду просвечивает — это что, это дематериализация?

— Сашка, останься!

Я подбегаю, кладу свою руку на её левое плечо и слегка нажимаю. Плечо как поролоновое ощущается,