Дубликат - Леонид Жилеев

Медляк танцую с Алисой.

— Первый раз тебя вижу в платье. Мне понравилось.

— Спасибо, но юбку-то кто мне порвал? Тот же тип, который не может расслабиться, когда танцует.

— Не может, ты права.

Кавалеров явно не хватает, поэтому некоторые девочки танцуют промеж себя — вот как Саша с Мику. Те танцуют, поглядывают на меня и о чём-то разговаривают. Понятно. Кибернетики — те медленные танцы не танцуют, поэтому отошли куда-то к периферии площади. Но прогресс: Электроник медленно и неуверенно движется к Жене.

— Как ты думаешь, что сейчас произойдёт?

— Ну, или отошьёт, или нет.

Танец заканчивается, и я отхожу в тень от Генды. Ещё несколько быстрых танцев, опять медляк. Нацеливаюсь на Лену, а сам одним глазом слежу за Вторым. Нет, сидит. Значит, приглашаю Лену.

— Ты ждала, что он тебя пригласит?

— Да.

Боюсь, не в этом цикле.

— Терпи. У тебя через две недели ещё шанс будет, а для него — всё по новой.

— Как это несправедливо.

— Леночка, подпишусь под каждой буквой. Но смотри, Женя не прогнала Сыроежкина в этот раз. В первый раз на моей памяти.

— Да, сидят, беседуют.

— О кибернетике.

Лена прыскает и сбивается с шага, но и танец уже заканчивается. Ещё раз улыбаемся друг другу с видом заговорщиков и расходимся по разным углам площадки.

Наконец час проходит, и мы — я, Мику и Саша — разными путями исчезаем с площади. Перед тем как уйти окончательно, я останавливаюсь, чтобы оглянуться, и чуть не сталкиваюсь с Леной.

— Тоже сбегаешь? Ты в каком направлении?

— В медпункт. Доктор попросила посидеть с Гришей, пока он не уснёт — маленький же.

VIII. Термодинамика

Поздно уже. Просидели в клубе у Мику часа два. Как и следовало ожидать, девочки мне не поверили, но, по крайней мере, совесть свою очистил: я им больше не вру и недоговаривать что-либо в их присутствии не намерен. Может, задуматься их заставил, может, вспомнят мои слова, когда проснутся, — неважно.

Проводил девочек по домам, обходя площадь с танцующими, и сейчас иду к себе, а надо бы сходить на остановку: Второй выбрал путь одиночки, так наверняка сейчас там автобус облизывает. Но мне неохота, да и не нянька я ему, пусть вожатая за ним бегает. Вообще, кстати, не факт, что Второй сейчас на остановке: четверо самостоятельно действующих обитателей и минимум трое потенциально готовых проснуться — это я опять про Второго, Мику и Сашу, если что, — переворачивают лагерную жизнь вверх дном. А ведь есть ещё младшие — те же зайцы, или Катя, или Васька, к примеру. Бедный-бедный управляющий компьютер — простите, управляющая ЭВМ. Я, кажется, нашёл одну из причин применения людьми выключателя.

В медпункте светятся окна, подхожу поближе — на занавеске тень от головы, вот она повернулась чуть, и стало видно причёску: ага, хвостики, которые ни с чем не спутаешь. Лена читает. Интересно, вот прочитает она «Унесённых» и не забудет об этом на следующий цикл, и что она будет читать, когда кончатся все книжки в библиотеке? Стучусь в окно, занавеска отодвигается, Лена всматривается в темноту, потом замечает меня и улыбается. Я машу ей рукой — спокойной ночи, мол, — а она кивает головой в сторону входа. Ну, как скажешь, а я с удовольствием — до обеда выспался, спать не хочу.

— Привет, опять у нас свидание? — спрашиваю в шутку у Лены.

— Ну, я не знаю, а ты хочешь, чтоб было свидание?

— Мне Второй тогда голову оторвёт. Ох, прости, — замечаю, как Лена вздрагивает. — Когда ты прятала его в лесу…

— Я понимаю, — перебивает меня Лена. — У него просто выбора не было, но всё равно обидно.

— А ты, получается, один раз и на всю жизнь?

Лена кивает, а я думаю, что в данном случае программа просто совпала с личностью Лены, а ещё думаю, что неизвестно, как я сам в следующем цикле к Лене отнесусь, личность-то отключится. Зато если Второй её выберет, это будет его собственный выбор, а не вынужденный.

— Лен, не сдавайся и не унывай. И давай сменим тему.

А тут у Лены соперниц, в общем-то… Алиса в сочинительство песен уходит, Ульяна при мне крутится, Саша и Мику остаются. Нет, хватит, даже мысленно кости перемывать не хочу, пусть сами разбираются.

— Гришка как?

— Спит.

— А ты тут и заночуешь?

— Нет, доктор обещала сменить меня до полуночи и от линейки меня отпросить.

— Ну, она забудет отпросить — я скажу, что ты здесь была. Я тут с девочками говорил…

И пересказываю Лене разговор с девочками и их скептическую реакцию.

— Это они меня проверяли, — отвечает Лена. — Саша меня утром спрашивала о том же и тоже не поверила.

Ну вот, теперь будут заговор искать или у Алисы с Ульяной спросят.

— …Но про то, что лагерей много, я не знала.

— Триста восемьдесят четыре, если верить Глафире Денисовне, правда, заселены не все. Я же и сам — пришелец из другого лагеря.

И как раз сейчас где-то в каком-то лагере тамошний Семён и тамошняя Лена идут танцевать на пристань. Романтика, но не для нас — мы продолжаем беседовать.

— Глафира Денисовна — это?..

— Доктор наук, бывший замначальника здешней богадельни по научной части. Из оставшихся здесь людей — самая старшая по рангу и возрасту. Тебе известна как повариха баба Глаша, — вываливаю на бедную Лену ещё информацию.

— Дальше?

— Лена, ты готова слушать?

Лена готова, и я продолжаю рассказывать всё, что знаю, зарабатывая мозоль на языке. И о тайниках, и о бомбоубежище, и о двойниках моих, и о беседах с ГД. Рассказываю и об активной фазе, в начале коей она сейчас пребывает, и о конце этой фазы, приводя в качестве примера себя.

Лена гладит меня по щеке.

— Бедный.

— Не надо, Лен. Я всё-таки неплохо прожил эти полторы сотни циклов, и если по мне сейчас не долбанут выключателем, то есть ещё надежда на новое пробуждение. И, пожалуйста, я же не умирать от рака собираюсь, так что не нужно меня жалеть. Считай, что я просто уеду далеко, но, может, ещё и встретимся.

Я незаметно так в разговоре с Леной сформулировал своё собственное отношение к своей судьбе. Пообкатывал мысленно: да, так оно и есть.

— Ну, если ты так говоришь… Но смотреть на тебя больно будет.

— А ты не смотри, ты делай. Видишь лагерь? Мы вчетвером ставим его на уши так, что никакая программа не справляется. Всё же обитатели ведут себя самостоятельно