Последний берег - Олег Плескач

Там будет совсем крошечный островок. Какая-никакая, а суша. Там тоже сделаем привал. А на третий день уже причалим к материку. Лучше, где потише, но чтоб недалеко от цивилизации. Причалим чуть севернее Быковского — поселок такой. Был. Может, и до сих пор остался.

Все переглянулись и одобрительно, даже с уважением, посмотрели на Спиридона.

— А где твой плот? — спросил Максим.

Спиридон провел пальцем по карте:

— Здесь, в землянке у берега. Ориентир — две ржавых бочки сверху. Отсюда десять километров. Дойдём по-быстрому, а потом — на мыс.

Пока шли, незаметно стемнело. Стало заметно холоднее, чем днём.

— Брр! Холодно, — Марта поежилась, — вам не кажется, что похолодало?

— Есть такое, — заметил Кирилл, — а еще знаете, что мне кажется? Или, может, у меня глюки, но солнце село — почти темно!

Все остановились и удивленно уставились на небо. Было почти темно, ветер с каждой минутой усиливался. Максим принюхался — пахло зимой. Ноздри слипались на морозе. От неизменно висящего над островом солнца осталось лишь несколько черно-оранжевых отблесков на густом темно-синем небе. Максим поёжился — он-то понимал, почему погода изменилась.

— Ну, правильно, — сказал он, — базы больше нет, электроподавления нет. Будем с электричеством, но на морозе и в темноте.

Вдруг до него дошло — если всё это правда, то он больше не увидит солнца. Солнца, которое он считал неотъемлемой частью ландшафта, и без которого не представлял себе жизни на этой дикой земле. Неужели больше его не будет? Только сумрак и черные тучи? И какие-то люди с мутациями — светящимися глазами…

Путники поежились. Главное — не дать людям раскисать. Максим это помнил и поторопил спутников.

Глава 32

До схрона с вещами дошли быстро, несмотря на непогоду. Брать тяжелые рюкзаки будущим мамам не позволили, но Таня все же взвалила на себя вещмешок — нянчиться с собой не давала. Хотели навьючить рюкзаком еще и Мишу, но Марта сказала, что собака полезнее налегке, и повесила на плечи рюкзак. Спиридон, поразмыслив, заявил, что слишком много вещей брать с собой опасно — только балласт плодить. Провизию, оружие, палатку — на борт. Остальное — оставить острову на прощание.

— И вот еще, — Спиридон последний раз нырнул в тайник и вынырнул с каким-то мешком.

— Это что? — спросила Таня.

— Аварийное средство, — ответил Спиридон, — надувной сап с веслом. На нем может разместиться хороший стрелок. Скрепим вашу лодку и мой плот, сзади привяжем сап.

Добрались до схрона Спиры. Тащить плот к берегу было не так уж и тяжело. Потом надували лодку, пересчитывали припасы. К вечеру сборы были окончены. Армированная лодка была надута и теперь покачивалась в темном прибое. Бревенчатый плот, отороченный по бокам большими пластиковыми бутылками, держался на воде увереннее и тверже, чем лодка. Замыкал эту скромную флотилию темно-синий сап с прикрепленным к нему черным веслом. Загрузили на лодку пару рюкзаков с едой и патронами, вещмешок с просроченными лекарствами, палатку, спальники, Максим, Кирилл и Таня повесили на плечо по автомату.

— Все — на борт, — скомандовал Спиридон.

Максим и Кирилл схватили своих спутниц за руки и уселись на своей верной лодке. Миша запрыгнул следом и сел на полу. Пёс зевнул и положил голову на колени хозяина.

Спиридон запрыгнул на плот и протянул руку Алине. Она руки не подала и сама вскочила на борт.

— Минутку! — крикнул Максим и спрыгнул на берег. Окинул взглядом унылый пейзаж, уже не бурый, а почти черный, попрощался с полярной степью под пепельным небом с едва проступающими из-за туч оранжевыми лучиками. Бросил догоревшую самокрутку, втоптал в склизкий песок.

Прочь с этого острова! Он не будет скучать.

Вскоре флотилия из надувной лодки, маленького плота и надувной доски медленно, но уверенно бороздила пролив Заря.

«Больше не будет зависшее над горизонтом ночное солнце усыпать золотистыми бликами темные северные воды, — думал с тоской Максим, — не будет больше белым дрожащим лучом рассекать море надвое».

Далекие крики морских птиц провожали путников. В сотне метров от лодки из воды вынырнула белая медвежья голова. Зверь проводил взглядом маленький неприкаянный караван и нырнул обратно в воду.

Как и во время предыдущего плавания, но уже немного в другом составе, все молчали, каждый думал о своем.

За последние недели жизнь каждого путника перевернулась с ног на голову. А может, наоборот — развернулась, наконец, в нужное русло. А чья-то жизнь оборвалась. И не одна. Каждый одинаково сильно не хотел об этом думать, но мысли эти с одинаковой силой лезли каждому в голову.

Чем активнее что-то отрицаешь, тем большее значение этому придаешь. Это Максим знал давно и потому просто дал мыслям волю — пусть лезут в голову, какие хотят. Было и было. А надоест думать — фляга с самогоном под рукой, в рюкзаке. Камнем на душе лежали мысли о погибшем друге, который ценой своей жизни спас их. Максим приложился к фляге. Но горевать было некогда. Да и бессмысленно.

Потом они с Кириллом устали грести, и Таня с Мартой сменили их на веслах. Обе они были резко против того, чтобы с ними нянчились из-за их положения, и потому гребли не хуже парней.

Максим и Кирилл сели рядом друг с другом, достали задубевшими руками по самокрутке. Повернулись в сторону плота. Спиридон и Алина о чем-то говорили. Алина все еще держалась отстраненно. Она сидела, обхватив колени руками, и смотрела в воду. Спира сел рядом с ней.

— Давай поговорим.

— О чем? — ответила она вопросом, даже не глядя на собеседника, — зачем?

— Тебе плохо, — сказал он, — я понимаю. Но, если поговорить, станет легче.

— От разговоров ничего не изменится, — ответила она, не отрывая взгляда от воды.

— Правда, станет легче, — заверил Спиридон и мотнул головой в сторону лодки с четырьмя своими спутниками, — видишь, они там какие счастливые! Мы тоже так можем.

— Мы? — Алина, наконец, оторвала взгляд от темной воды и посмотрела на него.

Спиридон пожал плечами и улыбнулся. Положил руку ей на плечо. Она вздрогнула.

— Всё пока что идёт удачно, — напомнил он и поднялся, — всем сейчас нелегко, но раскисать нельзя. Хочешь побыть одна? Пожалуйста. Но если…

— Нет, подожди, — ответила она. В голосе мелькнули, наконец, живые нотки, — ты не понимаешь…

Спереди раздался смешок, в только-только склеившийся разговор влез веселый голос Максима.

— Осталось только Мишке найти какую-нибудь Белку или Стрелку!

Мишка согласно гавкнул.

Вдруг со стороны темной полосы берега раздалось какое-то жужжание.

Кирилл прильнул к биноклю. Присвистнул, передал бинокль Максиму.