Месть - Стивен Бакстер

— Не такой, как я. Я марсианин, — пробормотал Роберт.

— Лета, это правда, — пробормотал Пул. — Ты всегда им будешь. И куда бы ты ни пошел, что бы ты ни делал, никогда не забывай об этом.

— Мы не будем, — крикнула Элис, и в ее детском голосе прозвучала странная, подчеркнутая окончательность, которая показалась Пулу странно тревожащей.

Он оглянулся на Мюриэл. — Кстати, я попросил Гарри навестить меня. Нам нужно кое-что обсудить.

Она проницательно посмотрела на него. — У тебя есть план, не так ли?

— Возможно, — сказал он без особой уверенности.

— План по спасению всех. Я знаю тебя. Сделай так, чтобы это произошло.

— Я постараюсь. Увидимся, мама.

— У тебя получится.

Придерживая маленького мальчика за руки, Пул готовился к своему последнему прыжку из ямы в безопасное место.

52

Пока Пул ждал прибытия "Карно" и у него было время, он следил за общей картиной.

К шестому дню было подсчитано, что ксили, к удивлению, закачали в мировую систему Марса достаточно энергии, чтобы растаял весь запас водяного льда на планете. На северном полюсе, после того как быстро сублимировался слой сухого ледяного снега, многокилометровая шапка этого льда практически исчезла, унеся с собой, как отметил Джек Грантт, записи о вариациях марсианского климата глубиной в сотни тысячелетий, которые теперь никогда нельзя будет восстановить.

И тепловая энергия Клетки вводилась все глубже в кору планеты и распространялась по швам и трещинам.

В конце концов воды даже самых глубоких водоносных горизонтов перегрелись до пара под высоким давлением, прорвавшегося сквозь хрупкие слои породы, которые его держали. По всей планете происходили грандиозные извержения: фантастические, хотя и ненадолго расцветающие гейзеры. Это стало новой опасностью на поверхности — внезапный, густой, перегретый туман. Оборудование для выживания, предназначенное для поддержания жизни людей на холоде почти в вакууме, подверглось воздействию высокой температуры и давления; купола разрушились и покрылись пузырями, и еще больший ущерб был нанесен башням и аркологиям, поскольку внезапные перепады температуры вызвали растрескивание и обрушение.

Только в тот день погибло сто тысяч человек.

Но на короткое время по плоским равнинам северного полушария потекла жидкая вода. Весь этот огромный бассейн был создан в глубоком прошлом в результате единственного удара; когда-то здесь разливался океан, охватывающий весь мир. Теперь большая часть выделившейся воды замерзла, или быстро сублимировалась, или просто впиталась обратно в вечную сухую, покрытую коркой пыль. Но на целых участках древнего морского дна какое-то время мерцали пруды, озера и даже небольшие моря. Это был момент безмятежности, подумал Пул, зрелища на фоне новой эпохи насилия.

Но вскоре началось испарение. Большую часть седьмого дня значительная доля воды Марса, если не вся она, находилась в подвешенном состоянии над землей, в клубах пара, облаках от быстро испаряющихся водоемов. Общая масса воды, содержащейся на Марсе, была примерно такой же, как масса земной атмосферы. Итак, в течение нескольких часов атмосфера Марса была такой же плотной, как у Земли, воздух почти полностью состоял из водяного пара. Из космоса Марс казался жемчужиной белых облаков, какой когда-то была Венера.

Эта фаза тоже была короткой. К десятому дню перегретая вода стала сама собой разлагаться, ее водород утек в космос, потерянный навсегда, и облака планеты быстро превратились в лохмотья. Температура и давление воздуха резко упали до уровня, приближающегося к нормальному для Марса. Люди вышли из своих убежищ, чтобы посмотреть на быстро сублимирующиеся снежные сугробы.

Это был день, когда упал космический лифт. Теперь миграция с планеты сократилась до тонкой струйки.

В полдень того же дня Пул услышал от Джека Грантта, что его отец был здесь. И что его экспериментальный ВЕС-корабль "Карно" заходит на посадку.

53

Гарри Пул с Джеком Гранттом стояли в ожидании Майкла возле места отдыха в руинах Сидонии. Когда Пул подошел, он почувствовал, как содрогнулась земля. Толчки теперь были почти непрерывными. Создавалось впечатление, что днем и ночью огромные поезда с грохотом проезжают по туннелям, прорытым глубоко в марсианской земле.

Гарри, очевидно, был виртуальной проекцией; Пул мог определить это по освещению, как и в случае с Мюриэл. Но в то время как Мюриэл приложила усилия, чтобы облачить свою проекцию в комбинезон, более или менее подходящий для участия в общепланетной катастрофе, Гарри все еще носил то, что выглядело как столичная элегантность: черные как смоль брюки, пиджак, расшитый серебряной нитью, начищенные ботинки. Его светлые волосы, тщательно уложенные, казалось, сияли. Он был больше похож на ангела, чем Мюриэл, подумал Пул.

Гарри сделал шаг вперед. — Майкл. Я видел передачу о том, как ты спасаешь маленьких детей в подвале…

— Какую передачу?

— Ну как же. Конечно, ты знаешь. За тобой следят, куда бы ты ни пошел — за твоими различными подвигами. Мне не нужно говорить тебе, что весь мир в беде. Десять миллионов человек. Но слишком велика порожденная Летой катастрофа. Людям нравятся истории, Майкл. Кто-то, за кем они могут следить: одинокая жертва, спасенная героем. И фотографии, на которых ты выкладываешься по полной, Джон Картер, выпрыгивающий из той ямы в земле с пострадавшим маленьким ребенком на спине? У тебя полмиллиарда зрителей. Половина населения Земли. И это повторяется…

— Гарри. — Пул помахал пальцами перед лицом Гарри; Гарри вздрогнул. — Ни о какой временной задержке говорить не приходится. Так что, если ты не какая-нибудь проекция беспилотника…

— Я настоящий, Майкл. По крайней мере, по духу. Проекция в реальном времени.

— Хотя, полагаю, ты не на самом Марсе.

Гарри выглядел обиженным. — Как я мог? Я не на планете, но близко. Послушай, я не могу подвергать себя личной опасности. Ты знаешь ситуацию. В нашем новом сплоченном межпланетном правительстве есть целые слои, которые поднимут восстание или потерпят крах из-за некомпетентности, если я поставлю под угрозу свою собственную