Фантастика 2026-99 - Алексей Викторович Широков

Зато в винной секции нас ждало разочарование: измученные алкогольной жаждой сограждане успели расхватать все крепленое. Из корзин на нас уныло глядели бутылки с сухим «Алжирским» и «Механжийским» в народе прозванным «механическим», да еще «Гымза» в больших оплетенных бутылях, которой брезговали даже отъявленные алкоголики в минуты тяжкого похмелья.

Впрочем, в зале самообслуживания было выставлено лишь самое дешманское пойло. Все ценой подороже продавалось по старинке в отдельном закутке, где товар отгорожен от покупателей прилавком за которым несла вахту суровая продавщица. Там имелся довольно-таки неплохой выбор марочных портвейнов, коньяков и настоек. Я взял три бутылки «Алабашлы» за четыре семьдесят и уже собирался отойти, как вдруг остановился осененный внезапной мыслью. Идею срочно требовалось проверить, и я попросил у продавщицы коньяк КС «Москва», аж за четырнадцать тридцать со стоимостью посуды. Продавщица, несколько удивленная моим выбором, с трудом дотянулась до пыльной бутылки, стоящей на самой верхней полке.

— Дурак, что ли? — не сдержал эмоций Генка.

— Спокойно, Геша, это для дела!

Употреблять приобретенное, мы отправились в гаражный кооператив, где Толян работал ночным сторожем, а заодно подхалтуривал ремонтом автомобилей. Там он арендовал у какого-то деда сдвоенный бокс, в одной половине которого обитал «запор», а вторая служила собственно мастерской. Сейчас она была свободна, и мы уселись прямо за верстаком, предварительно сдвинув инструменты и расстелив газету.

Долго нам побыть в тесной компании не удалось, судя по всему, Толянов гараж служил местом регулярных тусовок, и к нашей пьянке, как мухи на мед стали слетаться его и Генкины приятели. К хвостовикам здесь относились с презрением, и поэтому каждый нес что-то с собой: кто «Яблочное» с «Солнцедаром», кто «Стрелецкую», а кто и вовсе самогонку.

О чем принято говорить под вино в суровой мужской компании? Правильно, про баб и про службу в армии. А особенно, про баб во время службы в армии. Причем, по мере убывания запасов спиртного, количество этих баб, напротив, возрастало по экспоненте. Все рассказчики были молодые и срочную отслужили недавно, поэтому память бережно хранила все подробности сексуальных подвигов.

Как единственный «откосивший», я в основном помалкивал, слушая правдивые душераздирающие истории бывших «дедушек СА» и «годков ВМФ». Кто-то рассказывал, как в самоволке после совместного распития розового вермута, отодрал местную блядскую семейку — мамашу вместе дочерью-комсомолкой, другой бахвалился, что по дороге в отпуск переебал с корешем всех проводниц, предварительно опоив купленной у них же водкой, третий, напротив, поведал, как они вшестером долбили кастеляншу в «Экипаже», но блядища так и осталась неудовлетворенной.

Потом разговор как-то резко перескочил на музыку и сопутствующие темы. Все приятели, включая Генку, оказались нешуточными меломанами и, как один, поклонниками только утвердившегося хард-рока. С придыханием произносились названия западных групп: «Дипп пепл», «Лед Зеппелин», «Дорз». Собеседники сыпали друг на друга модными терминами: Хай-Фай, шумодав Долби, цветомузыка с квадрофонией и прочий белибердеж. В связи с этим всплыла тема звукозаписывающей аппаратуры. У всех было какое-то железо, в основном старые ящики производства шестидесятых годов, на которых только с горы кататься. Зато у Толяна имелся новейший советский кассетник Весна 305, именно он сейчас хрипел в углу голосом Роберта Планта.

Мне, извините за каламбур, вся эта музыка была по барабану и, расслабившись, я утратил нить беседы. Винище ударило в голову, стало хорошо и просто.

— Феля! — потряс меня за плечо Генка, — а у тебя какой маг?

— У меня? — пьяно удивился я. — А действительно, какой у меня? Этот, как его… пано… пана… «Панасоник», вот.

Все замолчали, и я оказался в перекрестье уважительно-завистливых взглядов.

— Японский, что ли?

Кивнул, уже понимая, что сморозил глупость.

Маленький двухкассетник я купил еще в двухтысячном, так он и таскался со мной по съемным квартирам, вроде и не нужен, и выкинуть жалко.

— А записи есть?

— Не знаю… наверно есть…

— Что ж ты молчал? А какие?

Господи, вот пристали!

— А какие надо?

— Ну «Битлов» там, «Роллингов», «Пинков»?

— Посмотрю, — пообещал я.

Несмотря на очевидную нелепость (где собрался смотреть, куда собрался смотреть?), этот ответ почему-то всех устроил, и от меня отстали.

— Сегодня ж сейшен! — вдруг вспомнил кто-то. — В ДКЖ на Восточном «Партизаны» лабают «Дипп Пепл».

Все тут же сгоношились ехать.

— Феля, ты поедешь? Поехали, там весело будет! — уговаривал Генка.

— А-а, поехали! — согласился я. — Сейчас, только поссать схожу…

Действительно, почему бы не поехать?

Первым кого я увидел, был рыжий кот. Он сидел на куче строительного мусора и неприязненно щурился.

— Кис-кис, — позвал я.

Зверюга раздраженно мявкнула и удалилась, пару раз оглянувшись в мою сторону беззвучно разевая розовую пасть.

Я все понял, и ушел оттуда. По-английски, не прощаясь.

Путь мой был долог. Свежий воздух отрезвлял. Прижимая к телу холщовую сумку и прислушиваясь к собственным шагам, я брел сквозь пустырь и жидкий лесок. Потом вдоль бесконечной вереницы как попало натыканных пятиэтажек, пока, наконец, не выбрался из лабиринта узких улиц на Проспект, где мне навстречу сразу выскочил зеленый огонек такси.

Таксист содрал с меня треху, но все равно я остался не в накладе, потому что уберег дорогущий коньяк, а если б поехал с пацанами, наверняка бы выжрали.

* * *

Стучавший всю ночь по подоконнику мелкий дождь к утру, наконец, стих и теперь сквозь разрывы облаков робко пробивались солнечные лучи.

Умывшись и наскоро перекусив, уселся за комп.

Пошарив на профильных сайтах, без труда нашел с десяток объявлений, типа: «куплю коньяк времен СССР», и в бороде под ними, разместил свое предложение: «продам азербайджанский коньяк „Москва“, 12–14 лет выдержки, 1970 года розлива, состояние превосходное, цена 10 тыс. рублей». Приложил фотки пробки, донышка и этикетки, которую предварительно слегка «состарил», потерев уголки пемзой.

Удочка закинута, оставалось ждать.

Теперь документы.

Покопавшись в памяти, вспомнил, что первый паспорт, тот темно-зеленый образца пятьдесят восьмого года, мне выдали в шестьдесят седьмом. Выдали на пять лет, и поменял я его как раз в мае семьдесят второго, через две недели после дня рождения, так что новый бланк подозрения не вызовет.

У всякого человека, которому долгое время удается скрываться, как от правосудия, так и от криминала, наверняка имеется выход на конторку мастерящую фальшивые ксивы, не сильно хуже настоящих. Был такой выход и у меня. Незаметный контактик в скайпе. На который я и написал: «Мишаня, привет! Нужен советский паспорт. Но есть нюанс. Паспорт должен быть образца пятьдесят восьмого года. Сможешь?»

Ответ пришел через десять минут и был он лаконичен: «звони через пару часов, обсудим».

Прочитав это, я недоуменно поскреб