Фантастика 2026-99 - Алексей Викторович Широков

никуда не уходить, через пятнадцать минут, мол, они будут. Я несколько удивился этому многозначительному «они», но расспрашивать по телефону не стал — через пятнадцать минут сам все увижу.

Плавясь на солнце, уже доедал второй пломбир, когда, наконец, пожаловал Генка.

Опаньки! — восхитился я, когда у тротуара лихо тормознул яично-желтый запорожец, модели шестидесятого года, прозванный в народе «горбатым». — Вот это я понимаю — лимузин!

— Знакомься, это Толян, — представил мне Генка длинного рыжего парня, непонятно как умещающегося за баранкой «запора», — мой кореш и великий автомастер! Люди говорят: построено, мол, без единого гвоздя… А он этот агрегат сам построил из одних гвоздей, да еще как-то умудряется на нем ездить. Трудно тебе было, Толян?

— Не без этого, — признался Толян неожиданным басом. — Керосинка с характером, полгода с ней возился. В принципе она ездить вообще не должна, но если душу вложить, талант и помолиться, то с божьей помощью как-то едет.

Божья помощь понадобилась и мне, чтоб как-то разместиться на заднем сидении.

Мы метнулись до дома и, через пять минут, я уже выносил предназначенные для продажи вещи. Синие джинсы классического покроя, белую женскую майку с Микки-Маусом на все сиськи и синюю мужскую с надписью: «Houston Rocket Lab», две пары черных колготок и зеркальные солнечные очки.

* * *

— Где взял? — поинтересовался Генка, разглядывая длинноногую красотку на упаковке колготок.

— Да дядя же, моряк из Находки, на сухогрузе по всей Азии ходит: Япония, Тайвань, Гонконг, Малайзия… Они тюками барахло возят на продажу. Запаяют в полиэтилен, гантель привяжут и на рейде выкинут за борт, а ночью сообщники с аквалангами гантель отвязывают и шмотки забирают. Там этих гантелей на дне валяется, на сотню спортзалов хватит. В самой Находке-то палево продавать, поэтому они через родственников из других городов реализуют.

— Хорошая работенка! — протянул с уважением Генка. — А я ведь тоже хотел в Находкинскую мореходку поступать на штурмана. А потом домой приехал, в ванную залез, расслабился и думаю: долбись оно все конем! Все-таки по натуре, я сухопутный человек.

* * *

Комиссионный магазин расположился на первом этаже старинного купеческого дома. В огромном торговом зале, несмотря на разгар рабочего дня было полно народу. Мы миновали отдел готового платья, завешанный подержанным шмотьем, прошли мимо секции мехов, мимо витрин с фарфором и фаянсом, мимо полок, на которых пылилось всякое антикварное барахло, протолкались через толпу зевак у отдела радиоаппаратуры и уверенно проследовали к служебному входу, где в конце короткого коридора имелась дверь с надписью «Директор». В приемной, рыженькая как солнышко, секретарша, неторопливо что-то отстукивала на пишущей машинке.

— Привет, Анечка! — по-свойски приветствовал ее Генка. — Все цветешь и пахнешь?!

Она забавно поморщила носик весь в золотистых конопушках, не оценив его панибратства и лишь лениво кивнула в ответ.

— Шефиня у себя? Одна? — нисколько не смутившись, поинтересовался Генка и удостоился еще одного кивка, — Обожди здесь, шепнул он мне и проник в директорский кабинет.

Эту тетю Лену, младшую сестру Генкиной матери мне часто доводилось видеть, когда она заезжала к ним в гости. И хотя я был ребенком, она уже тогда поражала меня своей безупречностью. У нее всегда был идеальный макияж, прическа, маникюр, наряды. Все это дополнялось нешуточной деловой хваткой: для тети Лены не существовало нерешаемых проблем, она всех, кого надо знала и всё у нее всегда было схвачено. Кстати, насколько мне известно, впоследствии она сумела успешно перестроиться, приватизировать свои и чужие магазины и в начале девяностых стать одной из богатейших бизнесвумен Обнорска.

Из двери высунулся Генка и поманил меня пальцем.

При моем появлении тетя Лена поднялась из-за своего директорского стола и, улыбаясь, сделала шаг навстречу.

Несмотря на возраст хорошо за сорок, выглядела она еще вполне годно, а макияж и прическа были по-прежнему в идеальном состоянии.

— Ну здравствуй Феликс, какой ты стал… взрослый!

Она отечески приобняла меня, я тоже бережно подержался за ее спину под кружевной блузкой, вдыхая запах дорогого парфюма.

Женщина отстранилась, разглядывая меня прозрачно-голубыми глазами.

— Красавец какой стал!

— А вы совсем не изменились! — счел я нужным польстить.

— Ладно тебе, не изменилась, — с притворной небрежностью отмахнулась она.

— Честное комсомольское!

— Геннадий говорит, ты институт заканчиваешь, на красный диплом идешь?

— Университет.

— Молодец какой, а этот обалдуй учебу бросил и в армию загремел.

— Армия, теть Лен — это «сапоги», — влез Генка, — а я на флоте служил!

— А на флоте кто?

— А на флоте — «прогары»!

— Сапоги, прогары… скажи лучше, когда за ум возьмешься?

— Мне государство дало три месяца отпуску. Отгуляю и возьмусь.

— Избаловала вас советская власть! — проворчала тетя Лена, усаживаясь на свое место и лицо ее приняло хищно-деловое выражение. — Ну ладно, что там у вас?

— Вот, — я высыпал на стол содержимое своей холщовой сумки. Она небрежно поворошила тщедушную кучку китайского ширпотреба.

— Спекуляцией решили заняться молодые люди? А что за нее бывает, знаете?

— Да какая спекуляция, тетечка Леночка?! — взвился Генка. — Человеку деньги срочно понадобились, он свои вещи продает! Буквально с себя снятые…

— Заткнись, Геночка, — ласково оборвала его тетка.

Генка послушно умолк, и принялся изо всех сил мне подмигивать, беззвучно шевеля губами, не обращай, мол, внимания, она придуривается, всё на мази.

Директриса меж тем, вновь обратила внимание на шмотки.

— Свои, говоришь, вещи… — задумчиво проговорила она, вертя в руках упаковку с колготками, — с себя снял?

— Да это так, случайно оказалось, — пожал я плечами.

— Бывает, — согласилась она, — а что у тебя еще случайно оказалось?

— А что нужно?

Она удивленно вскинула глаза.

— У тебя что, склад?

Да нет, конечно, — смутился я.

— Ладно, — решила она, — какой размер? Четверка. Колготки я забираю. Сколько?

— Да что вы, Елена Сергеевна, это мой вам подарок!

— Подарок, говоришь? — она ехидно прищурилась. — Подарков мне не надо, беру по госцене — по пять рублей за пару, — извлекла из ящика стола червонец, — держи, остальное несите товароведу, я ей сейчас позвоню, чтоб приняла без очереди, договоритесь с ней по ценам, оформите по прейскуранту.

— А что, обязательно оформлять? — удивился Генка.

— Ну, а как же, Геночка? Тебе здесь частная лавочка? Нагрянет ревизия, а вещь не оформлена, кто отвечать будет, Пушкин?

* * *

К товароведу была очередь комитентов, человек из десяти. Когда мы попытались пройти к двери, стоящие приняли нас крайне недружелюбно.

— Куда молодые люди без очереди прётесь? Что, в самом деле, то один лезет, то другой!.. Идут и идут… Сколько можно терпеть, этот бандитизм… Мы тут по два часа в очереди пукаем, а они шастают, понимаешь, как к себе домой… Да сироты они,