Фантастика 2026-184 - Игорь Алмазов

же телепортировалась к двери. Следом поспел и я, а там уже и все остальные. Собственно говоря, они чуть меня с ног не сбили, когда врезались в спину по цепочке: сначала Варя, потом Забава и Антипка.

Я же замер на ступеньках, оглядывая следующую картину: на ступеньках точно в ряд были разложены пять мышиных трупиков, причем аккуратно так разложены, ровненько, с вытянутыми хвостиками. Последняя, шестая, ломала неприятную композицию и валялась в стороне, у дерева, рядом с перевернутым ведерком с варевом, которое жадно поедал Пирожок. Сбоку от пса в воздухе висела Дуся. Точнее не совсем в воздухе. Она вцепилась в ногу Кузьмича, который без помощи рук взбирался на дерево, следом за своей бородой.

— Пусти, душегуб проклятущий! — надрывался Кузьмич, глядя куда-то вверх.

Приглядевшись, я различил в ветвях кота-манула. С самым что ни на есть разбойничьим видом, он держал в зубах кончик бороды домового и тянул того наверх.

— Так! — мой голос прогремел громом над чащей, заставив всех замереть на местах. Даже вечно голодный Пирожок перестал чавкать и уставился на меня самыми преданными в мире глазами.

— Ты, хороший мальчик, кушай дальше, — разрешил я псу, и тот тут же с удовольствием продолжил своё самое любимое в жизни занятие. — А ты, — моя взгляд вновь устремился на ветви дерева, — плохой. Ну-ка живо отпусти Кузьмича.

Кот недовольно замурзился. Мысли его были предельно ясны, так что мне не составило труда понять их.

— Мне плевать, что он испортил то, как красиво, лежали убитые тобою мыши. Да, и хвостики у них ты выпрямил, хотя было сложно. Но это не отменяет того, что нельзя жрать людей.

Манул снова заворчал.

— И нелюдей тоже. Пусти, тебе говорят, иначе… — я выдержал театральную паузу, предоставляя Ганнибалу шанс самому выбрать свою судьбу.

Манул недовольно поворчал, но всё же выплюнул бороду домового, отчего тот свалился с дерева прямиком на Дусю. Подбежавший Пирожок лизнул обоих в щеки, но лишь для вида. Истинной его целью являлся валявшийся неподалеку кусок хлеба, что выпал у кикиморы изо рта. Его-то хитрый пёс и умыкнул.

— Вот зараза шерстяная, — простонал Кузьмич. Лежа на спине, он поднял короткую ручку и погрозил засевшему в ветвях манулу. Тот невозмутимо умывался. — Разбойник!

Дуся согласно зашипела.

— У нас разве такие живут? — Варвара задумчиво смотрела на кота.

— Не видал никогда, — покачал её брат. — Красивый, но злющий видать.

— Видать, видать, — кряхтя, домовой встал, держась за поясницу. — Давай подсоблю, негожая, — протянув свободную руку, он поднял на ноги Дусю. Та благодарно улыбнулась во все свои редкие зубы, сделала неуклюжее подобие реверанса и скрылась в доме.

— Это же котик! — Забава подошла поближе к дереву и задрала голову. — Он из царского терема.

— Лучше бы там и оставался, — проворчал Кузьмич, ковыляя подальше от манула и на ходу приводя в порядок всклокоченную бороду. — Ух! — погрозил он кулаком манулу. — Морда твоя разбойничья.

— Ты ему тоже не нравишься, — прояснил я для домового мысли Гани. — Впрочем, как и все остальные.

— И даже я? — искренне удивилась Забава.

— Увы.

— Ах ты, негодник, — покачал головой девушка, и пригрозила манулу пальчиком. — А я-то тебе молочка парного носила и яства с царского стола.

Мы все с осуждением поглядели на кота, которому до этого не было никакого дела.

— Он что-нибудь говорит? — спросила Забава, подходя ко мне. — Или как ты там понимаешь их? Он меня хотя бы помнит?

— Помнит, — кивнул я, читая мысли Ганнибала. — Но ему больше молока нравится теплая кровь врагов, а еду он предпочитает ловить сам и есть, пока та не остыла. Такие дела.

Забава поглядела на меня широко раскрытыми глазами.

— Настоящий зверь, — одобрительно кивнула Варвара. — Не то, что… — её взгляд опустился на Пирожка, который вылизывал ведерко, пытаясь собрать каждую капельку варева Кузьмича.

— Да брось, — я подошел поближе и погладил пса по холке. — Его неизвестно сколько голодом морили. Пусть ест.

— Они оба — твоя забота, ты и разбирайся, а у меня своих хватает, — рассудила Варвара, обнимая брата за плечо. — Да и пора нам, а то смеркается уже.

Я поглядел на небо между ветвей окрестных деревьев. Оно начинало алеть. Воздух становился прохладным, а ветер нес из-за гор тёмные тучи. Среди них сверкали молнии, намекая, что ночка будет не из погожих. Но мне одинаково нравились и солнце, и дожди, и снега. Верно говорят, у природы нет плохой погоды. Просто не все умеют ей радоваться.

Или просто радоваться…

— Вас проводить? — спросил я гостей чисто из вежливости, уже зная ответ.

Варвара только фыркнула, и они с братом пошли по тропинке.

— Всего вам доброго, — пожелала им вслед Забава.

Антипка повернулся и помахал нам, а его сестра, не оборачиваясь, вскинула руку и чуть пошевелила пальцами. Не прошло и минуты, как волколаки растворились среди леса, чьи деревья уже начинали беспокойно раскачиваться на усилившемся ветру. Вскоре до нас долетел первый раскат грома. Пирожок поглядел наверх, прикинул, что к чему, и быстро затрусил в дом.

— Надобно котика тоже забрать, — сказала Забава.

— Не думаю, что это хорошая идея. — Я посмотрел на манула, который свесил вниз пушистый хвост и нахохлился на ветке, словно упитанный бескрылый воробей.

— Он хороший, — продолжала стоять на своём Забава. — Вон даже мышей для тебя поймал. Верность свою показывает.

— На самом деле коты думают, что люди — это тоже коты, только странные и без шерсти. — Задумчиво озвучил я для царевны то, что не раз слышал в своём старом мире. — А мышей они нам таскают потому, как уверены, что мы сами охотиться не умеем, или делаем это из лап вон плохо.

Забава хихикнула, а я обратился к мыслям Ганнибала и понял, что оба суждения не верны. Манул просто хотел продемонстрировать нам свое маниакальное мастерство. Есть добытых грызунов он не собирался, так как уже отужинал их сородичами.

— Ты мне тут всю популяцию полёвок перевел что ли? — спросил я у манула, разглядывая грызунов — это были те самые несговорчивые мыши, которые обещали оставить меня на зиму без припасов. Чувствовали они себя тут вольготно и слишком расслабились. А такого природа не прощает.

В ответ на мой вопрос манул чуть посопел и издал непонятный, похожий на урчание звук.

— Что он говорит? — тут же поинтересовалась любопытная царевна.

— Говорит, что никого изводить не хотел. Просто убивал всех, кого видит и может.

— И Кузьмича бы… — Забава округлила глаза и понизила голос, — того?

— Нет. Его он просто хотел проучить за то, что домовой мышей вознамерился выкинуть до того, как остальные их увидели. Ганя, видишь ли,