Опять 25. Финал - Ирек Гильмутдинов

— Да, моя девочка. И, как нам сообщили, это далеко не предел его возможностей. Поговаривают, будто у него есть все шансы достичь божественного ранга. Причём речь не идёт о тысячелетиях. Аналитики ведут счёт на года.

— Муж мой, ты хоть иногда головой думаешь? — с лёгким отчаянием воскликнула Мелисса.

— Что я теперь сказал не так?

— Она и так всех женихов от себя отваживает, а теперь и вовсе мы не увидим внуков, — покачала головой жена, зачерпывая новую порцию десерта.

Арксис уже не слушала родителей. Она полностью погрузилась в водоворот собственных мыслей, костеря себя за упущенный шанс, за то, что не проявила достаточной настойчивости. И теперь в её сознании зрела одна-единственная, пожирающая всё остальное идея: догнать его и взять то, что она хочет, силой.

***

Моё путешествие едва началось, а уже грозило обернуться чередой досадных проволочек. Едва я отъехал от сияющих шпилей Тхиш-Шааля на полтора десятка километров, как путь мне преградили трое магов в мантиях цвета расплавленного железа. Все — дракосы. Все, судя по ауре, магистры пламени.

— Вам чего, болезные, на дороге встали? — спросил я, сдерживая нетерпеливого скакуна. — Я, если вас зашибу, платить не стану.

— Именем его величества Азургара, всякий, не принадлежащий к расе дракосов, обязан назвать себя и продемонстрировать магическую ауру, — отчеканил средний из них.

— По какому праву? — весело осведомился я.

— Тебе того знать не надлежит. Таков указ. И помни — любое применение магии будет расценено как сопротивление, — выпалил самый молодой из тройки. Определить их возраст сложно, но этот был явно юнцом — чёрные «кисточки» на макушке торчали остро, в отличие от гладких скальпов его товарищей.

Ссориться мне не хотелось. Но они сами нарывались.

— Бумажку с указом, печатью и за подписью его величества извольте показать. Иначе идите лесом. Тем более там сейчас грибы пошли.

Все трое сплели заклинания копья.

— Вы чего такие нервные? Жёны не дают, что ли? Хорошо-хорошо, — сбавил я обороты, видя, что они не шутят. — Я Кайлос Версноксиум, — следом активировал ауру, засеявшую всеми цветами радуги. Всё, могу ехать?

— Ты задержан! — тот же молодой маг почти взвизгнул, направляя на меня готовое к выбросу заклинание.

— Послушайте, — вздохнул я. — Если вы немедленно не уберётесь с дороги, мне придётся причинить вам весьма неприятные ощущения. Поверьте, они очень неприятны. Ну прям очень-очень.

— Сопляк! — фыркнул дракос в мантии, расшитой золотыми рунами, у остальных они были серебряные. — Перед тобой три магистра, а ты всего-навсего мастер. У тебя, похоже, в голове ветер гуляет, или это тебе не дают. Вот ты и решил счёты свести?

— Не-а, не смешно. Своё б чего-нибудь придумал, тогда да. Ладно, посмеялись и хватит. Валите отсюда. У меня нет на это ни времени, ни желания. Честно. Вы, вроде, парни весёлые, и я бы не прочь поболтать, но спешу. Потому примите скромный дар — Tremor Corruptus.

Их ноги подкосились, а руки затряслись в немом конвульсивном танце. Тремор — это не шутка. Попробуй сконцентрируйся, когда твоё собственное тело тебя не слушается. Сколько бы они ни пытались сопротивляться, заклинания такого порядка действуют напрямую на нервную систему, обходя защиту магического источника. Подобные заклинания как бы убеждают его, что всё происходящее — во благо организма, вот он и не сопротивляется. Так мне объяснил Сильванаар, когда обучал им. Мне же даже не требовалось их контролировать. Я оставил в заклинании своеобразный таймер — ровно через три часа его действие прекратится.

— Хорошего вам дня, товарищи. А это вам за причинённые неудобства, — кинул на землю рядом с ними три бутылки медовухи.

Поправив плащ, я тронул лошадь в поводья и двинулся дальше, оставив троих магов корчиться в пыли. На горизонте, над зубчатыми грядами холмов, уже клубились тяжёлые свинцовые тучи. Чувствовалось, что скоро хлынет дождь. Не люблю дождь. Если, конечно, я не под одеялом и не с кружкой чая в руках.

После ещё двух стычек, в точности повторявших предыдущую, я набросил на себя маскировочный морок, приняв облик дракоса. Передвижение стало заметно спокойнее. Четыре дня прошли почти без происшествий, если не считать встречи с диким кабаном-альбиносом, чьи клыки отливали перламутром — местная достопримечательность, как позже выяснилось. Надеюсь, никто не узнает, что я его того.

Но затем мне на дороге повстречался маг, сумевший почувствовать подлинный магический фон под иллюзией. Не проронив ни слова, он атаковал с ходу. Это был архимаг воды, и двигался он в том же направлении, что и я, что, признаться, ничуть меня не удивило. Бой выдался тяжёлым. Противник был стар, опытен, а моё твёрдое решение не убивать лишь усложняло задачу. В конечном счёте мне удалось подловить его, открыв под ним землю, из которой выстрелили шипы. Благодаря этому он потерял концентрацию, и в тот же миг я применил Pallor Mortis — Мертвенную Бледность. Заклинание рискованное: оно временно замедляет сердцебиение и сужает сосуды, вызывая леденящую слабость, озноб и дрожь в конечностях. Чуть не так — и капец «пациенту».

Подобных техник я выучил немало.

Осознание пришло ко мне ещё при общении с архимагистрами — я не желал бездумно гасить искры таланта. Каждый из встреченных мною магов — потенциальный воин в грядущей битве против Малкадора. В клубе моё решение встретили безоговорочной поддержкой, но заставили заплатить за это сполна: я должен был освоить каждое заклинание до мельчайших нюансов. Ошибись я хоть в одном плетении — и причинил бы магу такие страдания, что смерть показалась бы милосердием.

К слову. На их изучение ушло без малого два месяца. Там же, внутри артефакта, миновало почти шестьдесят лет. Кто-то, конечно, скажет — слишком долго. Но, во-первых, это уровень архимагистра. А во-вторых, когда Сильванаар Гринвейн объявил, что я овладел ими в совершенстве, члены нашего клуба весь вечер восхищались моей обучаемостью. Хотя находились и недовольные — те, кто проиграл пари. Оказалось, они спорили, сколько времени я потрачу: большинство называло пять сотен лет, Алдориус ставил на двести, и лишь Элидия предположила, что мне хватит меньше века. Именно она и собрала все сливки, причём в буквальном смысле: все проигравшие завалили её эклерами. Горы эклеров. Горы золота в мою сокровищницу. Хе-хе.

Настоящее веселье началось неделей позже, когда я наконец достиг границ Запретных земель. Повсюду, насколько хватало глаз, белели палатки, трепетали на ветру знамёна с гербами знатных родов, а