Возвращение - Ульяна Каршева

- Ты чё? – удивился Тармо.

Вилл вытер было смешливые слёзы – и снова затрясся в настоящем приступе смеха. Тармо даже разозлился, что братишка без него переживает что-то весёлое. Схватил его за плечи, рыкнул на него. Быстро и шумно подышав, чтобы прийти в себя, всё ещё дрожа от остаточного смеха, Вилл объяснил:

- А пусть! Пусть они нам наваляют! В одной комнате с Вади и Ирмой будем!

И тут они начали ржать оба – до слёз, сползая по стене, возле которой стояли, до предвкушения немедленно навалять Икацу и его компании и получить отменную ответку за это и замечательную награду – лежать на втором этаже деревенской школы пациентами старого Бернара!

Они так и вошли в кабинет, благо успели до появления учителя. Вошли, дошли до своей парты и свалились на стулья, упав затем руками на стол, головой – на них и трясясь от бесконечного хохота, потому что заливались вновь и вновь, стоило им только взглянуть друг на друга. И не замечая странной тишины, в которой Икац со своей компанией ошеломлённо смотрел на этих ненормальных. Впрочем, как и весь класс.

Хорошо, что пришёл учитель. Поневоле пришлось успокоиться и очень серьёзно заняться уроками, ведь потом двойняшкам надо будет объяснить материал Ирме и Вади и показать, как делать математику в домашке.

А после первого урока подошли Берилл и Гарден, сунулись в кабинет и втихаря помахали руками. Учителя хоть и не было, но входить в кабинет им явно не хотелось.

Двойняшки подбежали к ним и вопросительно закивали:

- Вы чё? Что-то случилось?

- Помните? Вы сказали, что тот Икац защищал Ирму! Ну, перед бандитами!

- Ага, защищал, - насупился Тармо. – Только что из этого было – сами помните?

- Мне кажется, бандит всё равно что-нибудь с Ирмой сделал бы. И без Икаца, - строго сказал Гарден. – Мы хотим… - Он внезапно озорно улыбнулся и взглянул на Берилла. Тот тоже насмешливо хмыкнул. – Мы хотим продолжить то, что Ирма обозвала психической атакой на Икаца. Ну, как Селена это называет.

- И как? – недоверчиво спросил Тармо.

- Мы хотим… - Берилл склонился к двойняшкам и зашептал им что-то очень тихо, из-за чего одноклассники двойняшек, бегая из кабинета в кабинет, то и дело постреливали на них любопытными взглядами.

- Идёт! – весело откликнулся Вилл. – Пошли, что ли?

И они вчетвером вошли в класс, и двойняшки сразу повели друзей вдоль стены к парте Икаца. Сегодня слишком шумный (без Ирмы) класс был особенно говорлив – на том ряду, где сидели Икацовы «пацаны». Но с каждым шагом к ним странных визитёров мальчишки-оборотни замолкали. Когда двойняшки пропустили мальчика-эльфа и мальчика-вампира впереди себя, в углу Икаца дрожала тишина. А сам напряжённый Икац чуть не умоляюще взглянул на дружков, но собрался с силами и выбрался из-за учебного стола к «посетителям».

- Чё вам? – нагло спросил он в звенящей тишине всего кабинета. Наглость, к сожалению прозвучала плохо из-за слегка дрожащих ноток в голосе.

Вперёд выступил Гарден и учтиво сказал:

- Икац, мы пришли выразить тебе огромную благодарность за то, что ты заступился за Ирму перед оборотнями-бандитами. Мы тебе признательны за нашу подругу. Спасибо.

И спокойно протянул к мальчишке-оборотню руку. Зная, что растерянный Икац не сразу поймёт, что ладонь, протянутую к нему, надо пожать, мальчик-эльф сам взялся за его руку и пожал её, слегка даже потрясши. После чего уступил место Бериллу, и мальчик-вампир тоже важно потряс руку ошарашенному мальчишке-оборотню.

- Мы весьма благодарны тебе, Икац, - вежливо повторил Берилл, затем кратко склонил голову и развернулся уходить.

Двойняшки же только кивнули ему и ушли на свои места.

- Эй, вы! Но я же не помог ей! – наверное собрав все свои силы, возопил о справедливости Икац, когда два неожиданных гостя подошли к выходу.

Гарден остановился возле двери и жёстко сказал:

- У тебя не хватило времени. Ты растерялся в этой ситуации. Так что мы благодарны тебе за то, что ты не промолчал!

- А это очень важно для Ирмы, - закончил Берилл.

И оба мальчика вышли в коридор, оставив Икаца и его компанию с открытыми ртами. Двойняшкам хотелось смеяться, глядя на них. Но даже они прочувствовали момент и уткнулись в учебники, стараясь понять, что в них написано. Ну, а потом прозвенел звонок, вошёл учитель, и в кабинете стало тихо.

…А в деревне в это время разгорались свои события и даже трагедии.

Утром ясельники под руководством Асдис, у которой на эти часы не было уроков в начальной школе, посетили Цветочную беседку, а потом она разрешила малышам побегать по улице. Не просто так, естественно. Кто-то сразу побежал искать воздушных змеев. Кто-то ринулся за скейтами. Скейтистов оказалось маловато: двойняшки Торсти и Шамси показывали Ашниру, как именно надо ездить, а потом они вообще добежали до Лесной изгороди, чтобы просто прокатиться деревенской улицей до Пригородной. Их сопровождали двойняшки Брин и Илмари и две сестрёнки Минны, стоявшие за спинами скейтистов повзрослее – Мики и Таллии. Мика в школу не пошёл – Бернар велел оставить: вчера мальчишка-оборотень напился холодного козьего молока и сегодня немного сипел, но на скейтах поездить – почему бы и нет?.. Летели вниз с радостными воплями ужаса и азарта. И остановились не перед калиткой, а перед небольшой группой взрослых возле неё. Тапани собирался на будущую стройку, ожидая обещанных машин… Взволнованная толпа малышей долетела до собравшихся и с любопытством принялась перешёптываться меж собой, глазея на незнакомые лица.

Ашнир замер, глядя на Тапани – настолько пронзительно, что Торсти склонился к нему спросить тихонько:

- Эй, ты что?

И не сразу расслышал почти шелест, а не шёпот:

- Я не хочу… Не хочу…

Разговаривая обо всём подряд, Тапани обернулся к деревне, чтобы указать на какой-то дом, и замер сам, глядя на Ашнира. Они будто загипнотизировали друг друга.

Первым очнулся мальчик-оборотень.

- Я не хочу! – пронзительно закричал он, плача и почти визжа на высоких нотах. – Я не хочу уезжать отсюда! Уходи-и! Не трогай меня-а! Я останусь здесь! Я не хочу к ней! Не хочу-у! Мне здесь хорошо-о!

Мика, только что поставивший на землю маленькую волчишку, мгновенно сообразил, в чём дело. Он-то знал… Не дожидаясь реакции взрослых, которые ничего не поняли, он рванул к