Громов. Хозяин теней. 8 - Екатерина Насута

— Дим, кстати, а ты отцу про книгу…

— Сказал. Точнее передал через Германа. Тот утром заглядывал. Отец пока в Лавре, а как вернется, так поиски и начнёт. Обряд должен проводить глава рода. И в старом поместье. Я тоже уеду, точнее уже почти. Герман сейчас закончит разговор и придёт… чем больше нас, тем сильнее будет связь.

Димка опять потрогал череп, висевший на нитке.

— Это хорошо? — уточнил я.

— Наверное. Но да, если книга в этом мире, мы её найдём. А листок проклят.

Вот тебе и здравствуйте.

— Где ты его взял? — уточнил Шувалов.

— В книге лежал. А разве можно проклясть бумагу?

— Проклясть можно что угодно. Другое дело, что всё зависит от того, какое это проклятье и как долго оно должно держаться. Скажем, для смертельных бумага не годится. Здесь нужна кость и не любая ещё подойдёт. Или камень, но тоже не любой. На короткий срок хватит кожи в особой обработке.

Значит, не смертельное.

Странно.

Зачем директору или Георгию Константиновичу проклинать не самого умного ученика? Тем паче не смертельно. Ладно бы они догадывались, что я того и гляди нарушу их коварные планы по захвату мира… или не их? Сомневаюсь, что Профессор этот вовсе о моём существовании знает. Да и, будь у них приказ меня убрать, то почему бы не дождаться возвращения в школу? Зачем проклинать там, где кругом целители? Тем паче если Шувалов говорит, что проклятье не смертельное.

— А какое оно? — уточнил я.

— Не знаю… да и… погоди, — Димка осторожно, придерживая листок за края, поднял его и выдохнул что-то, увиденное мной этаким клубком мошкары. Та заплясала над белой поверхностью и тотчас осела на неё, облепив лист.

— Жуть какая… — Метелька вытянул шею.

Мошкара прилипала, вырисовывая странные знаки.

— Да, — на лице Шувалова появилось выражение крайне довольное. — Теперь я могу с уверенностью сказать, что это наша книга… это не проклятье. Точнее не совсем. Это лишь часть его. На самом деле чирья или там облысение — это не проклятья, это ерунда. Никто не станет тратить силы на такую мелочь. Любое проклятье представляет собой конструкцию весьма точную и сложную, которая должна лечь на предмет без внешних проявлений. Если артефактор может позволить себе дорожки прокладывать, использовать свойства металлов и камней, то для проклятий важна скрытость. Поэтому мастер использует структуру материала. И да, на камни драгоценные проклятья хорошо ложатся. Там отличный резерв. А резерв — это основная проблема. Конструкт даже в неактивной форме должен как-то поддерживаться. Переход же в активную связан с выбросом энергии.

Слушаю и понимаю, что я всё ещё неуч. И неуч конкретный такой.

— Далее не любой материал способен вместить в себя тёмную энергию. На этом листе через пару часов появятся желтые пятна. К вечеру он побуреет, а к утру от него горсточка тлена останется. При том, что силы в нём капля. Проклятые вещи, если речь не о драгоценностях, долго не живут. Их задача — доставить проклятье до конечного носителя. Хотя да, используют… и сапоги проклинали, и дамские перчатки, и нижнее бельё, и многое иное. Но драгоценности чаще всего. В драгоценном камне проклятье, если работал действительно мастер, может жить столетиями. Причём часто оно дремлет. Скажем, если настроено на определенные условия…

— Это как?

Действительно ж интересно.

— Допустим, днём брать и носить безопасно, а вот если примерить ночью, то всё… узкое временное окно для срабатывания. Или, допустим, нельзя использовать силу. Или силу огня там, земли или воды. Тогда для всех других дарников вещь будет обычной.

— А кому-то не повезёт.

Например, мне.

Хотя… нет, это уже мания.

— Но смысл проклинать меня, если… ну, не смертельно.

— Погоди, — Шувалов наклонился и понюхал лист, потом сунул под морду Зевсу и разочарованно произнёс. — Развеялось… но ты не прав, что не смертельно.

— Ты ж сказал!

Чтоб, я запутался. И по выражению лица Метельки вижу, что не только я.

— Само по себе это проклятье не смертельно, — Шувалов кивнул, соглашаясь, что такое говорил. — Но я же упомянул, что это лишь часть его. Даже не столько проклятье, сколько метка. И предназначена она, чтобы притянуть вторую часть, а возможно и третья есть, и даже четвертая. Существуют проклятья, которое состоят из дюжины частей. Каждая отдельно взятая достаточно мала. И потому может быть нанесена на материалы, совершенно непригодные на первый взгляд.

— Например на бумагу? — предположил Метелька.

Шувалов кивнул.

— И на бумагу, и на ткань, причём достаточно крохотного клочка, к примеру заплатки. Более того, их можно поместить даже на хлеб или вот кусок мяса. Правда, конечно, оно будет воздействовать на продукт, ускоряя процессы разложения. Поэтому вкус у такого хлеба окажется своеобразным. Скорее всего человек сочтёт, что блюдо испортилось. Однако тем не менее хватит и одного укуса, чтобы это проклятие прицепилась к носителю. Да и не укуса, прикосновения, если работал мастер. Части целого потянутся друг к другу. Таким образом проклясть можно практически любого. Достаточно времени от времени подбрасывать человеку незаметно… не знаю, нитки, клочки ткани, листы бумаги, да что угодно. Причём делать это можно далеко не в один день, а растянуть процесс на неделю или даже месяц. Проклятие будет жить сохраняться подпитываться извне и собираться. Заодно подтачивая жизненные силы организма. С определенного этапа оно ими и начнёт питаться, всё ещё разрозненное и невидимое извне. Пока, наконец, не сформируется полностью.

Я посмотрел на лист бумаги совсем другими глазами.

— И зачем такие сложности? — Метелька удивился и тоже посмотрел. Вряд ли он увидел что-то новое потому что лист по-прежнему выглядел до отвращения обыкновенным. Шуваловское дыхание развеялось, и поверхность обрела исконно белый цвет.

Димка пожал плечами.

— Есть люди, до которых крайне сложно добраться, — произнёс Шувалов и задумчиво поглядел на меня. Потом на Метельку. И снова на меня. — Представь человека, у которого отличная охрана. Который вовсе с этой охраной не расстаётся. И служат в ней не только воины.

Я понял мысль и продолжил:

— Его дом и поместье будут осматривать, причём тщательно. Еду проверят. Как проверят и поваров, и лакеев, и прочую прислугу.

— Именно. А с ними и подарки, уделяя особое внимание вещам, которые потенциально смогут вместить проклятье. Скажем, украшениям или амулетам, артефактам, статуэткам, зеркалам… — Димка прервался, поняв, что