Чадо из Майнкрафта - KWIL

И когда последние выжившие бежали, проклиная это место, вампиры вошли в мёртвый город как хозяева. Они назвали его Нокс-Аэтерна — Вечная Ночь. Здесь, среди руин былого величия, они построили свою Цитадель, свой Совет, свою империю. Отсюда они начали распространять своё влияние. Они обращали новых вампиров — не через эликсир (формула была утеряна, и Прародители не собирались её восстанавливать), а через укус. Обращённые были слабее Прародителей, но всё ещё значительно сильнее смертных. Они становились солдатами, слугами, инструментами воли трёх бессмертных.

Так сформировалась иерархия вампиров. На вершине стояли Прародители — Алдарон Алхимик, Итилиэль Вечная и Маркус Тёмный. Они никогда не покидали Цитадель, управляя своим народом через Патриархов и Матриархов. Ниже стояли главы кланов — двенадцать вампиров, каждый из которых контролировал определённую сферу: войну, политику, шпионаж, магию. Ещё ниже — просто вампиры, обращённые, которые доказали свою ценность. И в самом низу — Неофиты, недавно обращённые, которые ещё не прошли инициацию.

Веками они ждали. Они наблюдали, как люди строят свои королевства, как эльфы выращивают свои леса, как гномы куют свою сталь. Они не вмешивались. Им некуда было спешить — они были бессмертны. Они могли позволить себе ждать, пока смертные сами не создадут условия для своего порабощения. И теперь, когда гоблинская орда захлестнула мир, когда королевство рушилось, когда люди были на грани уничтожения, — Прародители решили, что время пришло.

Совет собрался в Зале Двенадцати Тронов. Огромное помещение, вырубленное в самом сердце Цитадели, освещалось лишь алыми огнями, горящими в чашах из чёрного мрамора. Вдоль стен стояли троны — двенадцать тронов, по одному на каждый клан. Патриархи и Матриархи сидели неподвижно, как статуи, их лица были прекрасны и ужасны одновременно. А над ними, на возвышении, находились три трона, скрытые полумраком. Там сидели Прародители. Их не видел никто из ныне живущих вампиров — только слышали их голоса, которые звучали как эхо из глубочайшей бездны.

Докладчик — вампир из Клана Шепчущей Тени — только что закончил свой отчёт. Он рассказал о гоблинской орде. О людях, которые бегут на восток. О короле, чья армия разбита. О принце, который мёртв. О крепостях Синего Великана, которые стали последними оплотами обороны. О том, что если не вмешаться, орда уничтожит человечество полностью.

— Это не в наших интересах, — произнёс голос Алдарона. Сухой, бесстрастный, как шелест пергамента. — Если гоблины истребят людей, мы потеряем источник пищи. А выращивание людей в неволе требует ресурсов и времени. Гораздо эффективнее сохранить существующее поголовье, взяв его под контроль.

— Согласен, — прозвучал голос Маркуса. Низкий, рокочущий, полный скрытой угрозы. — Но просто сохранить недостаточно. Мы должны ослабить людей. Сделать их зависимыми. Напуганными. Чтобы они сами молили нас о защите. Чтобы они приняли наше господство как спасение. Гоблинская орда — это инструмент. Мы можем использовать его, чтобы подрезать крылья человечеству, а потом вмешаться и предстать в роли спасителей.

— Тонко, — произнесла Итилиэль, и её голос был подобен звону серебряных колокольчиков. — Мне нравится. Но есть ещё эльфы. Мои бывшие сородичи. Они тоже должны быть под контролем. Их лес — их сила. Если мы позволим им сохранить лес, они всегда будут угрозой.

— Мы займёмся эльфами позже, — ответил Алдарон. — Сейчас приоритет — люди. Их армия разбита, их король в отчаянии, их беженцы уязвимы. Мы ударим сейчас. Поможем гоблинам добить марш. Заберём самых сильных — тех, кто мог бы возглавить сопротивление. А остальных… остальных оставим. Пусть бегут в свои крепости. Пусть прячутся за стенами, построенными Синим Великаном. Когда орда осадит их и они окажутся на грани гибели, мы придём. И предложим им выбор: служение или смерть.

— А если они выберут смерть? — спросил Маркус.

— Никто не выбирает смерть, когда есть надежда, — ответила Итилиэль. — Мы дадим им надежду. А потом превратим её в цепи.

Так было принято решение. Вампиры не будут спасать людей. Они помогут гоблинам добить тех, кто ещё сопротивляется. Они уничтожат самых сильных, самых гордых, самых непокорных. А тех, кто выживет, — запугают, ослабят и поставят перед выбором. И когда люди, загнанные в угол, отчаявшиеся, потерявшие всё, увидят, что вампиры — единственная сила, способная противостоять орде, они сдадутся. Они примут господство бессмертных как меньшее из зол. А вампиры получат свой скот — контролируемый, фиксированный, послушный.

И когда туман опустился на колонну беженцев, когда вампирские клинки начали свою кровавую жатву, когда гоблины, воспользовавшись паникой, прорвали строй, — это был не хаос. Это был план. Холодный, расчётливый, безжалостный план, разработанный тремя древними существами, которые когда-то были смертными, но забыли, что значит быть живыми. Они смотрели на бойню с вершины далёкого холма — три фигуры, закутанные в плащи, неподвижные, как статуи. Их глаза — алые, горящие — отражали пламя пожаров. И в этих глазах не было ни радости, ни печали. Только холодный, бесконечный расчёт.

— Пусть бегут, — произнёс Алдарон. — Пусть прячутся. Пусть надеются. Мы придём, когда они будут готовы принять нас.

И три фигуры исчезли, растворившись в ночи, оставив позади горящий лагерь, крики умирающих и бесконечное море гоблинов, которое продолжало свою кровавую жатву. А где-то далеко на востоке, в Эренвальде, люди, ещё не знавшие о предательстве, всё ещё ждали короля. Ждали принца. Ждали спасения. Но спасение, которое придёт к ним, будет носить не корону, а клыки. И цена этого спасения будет выше, чем они могут себе представить.

Глава 46

ГЛАВА 9. БОЙНЯ ПОД СТЕНАМИ

Они пришли на рассвете.

Сперва — звук. Низкий, утробный гул, который, казалось, шёл из самой земли. Он нарастал постепенно, как приближающийся шторм, как далёкий гром, как топот миллиона ног. Защитники на стенах Эренвальда замерли, вслушиваясь. Ветераны, пережившие штурм Синего Великана, узнали этот звук. Они слышали его раньше — когда королевская армия шла на город. Но тогда их было триста тысяч. А теперь…

— Смотрите! — крикнул кто-то на восточной башне. — На горизонте!

Герцог Леопольд, стоявший на главной стене, поднёс к глазам подзорную трубу — грубый, но эффективный инструмент, который изготовили по чертежам, найденным в книге Синего Великана. И то, что он увидел, заставило его кровь похолодеть.

Горизонт был чёрным. Весь горизонт, от края до края, был закрыт живой, шевелящейся массой. Это были не люди. Это были гоблины. Сотни тысяч гоблинов. Миллион? Больше? Герцог не мог сосчитать.