Чадо из Майнкрафта - KWIL

умирают. Его руки сжимали меч — тот самый фамильный меч, который прошёл с ним через две войны и одну осаду. Он знал, что должен спуститься вниз. Должен возглавить контратаку. Должен быть со своими людьми. Но он также знал, что если он покинет командный пост, управление обороной рухнет. И он остался. Остался и смотрел, как его город, его последний оплот, захлёбывается кровью.

И тогда в бой вступили големы.

Изабель, стоявшая на соседней башне, подняла палку управления. Её лицо было бледным, но рука не дрожала. Она указала палкой на прорыв, и железные гиганты, которые до этого момента стояли неподвижно, ожили. Их глаза-угли зажглись алым. Их руки-молоты поднялись. И они пошли. Медленно, тяжело, неумолимо.

Первый голем врезался в толпу гоблинов на стене и начал убивать. Его руки, каждая размером с человека, крушили кости и черепа. Гоблины пытались атаковать его, но их зубы и когти были бесполезны против железа. Голем шёл вперёд, оставляя за собой дорожку из раздавленных тел. Второй голем ударил с фланга. Третий — с тыла. Десятки големов, оживлённых волей Изабель, вступили в битву, и ход сражения начал меняться. Гоблины, которые уже праздновали победу, дрогнули. Их оружие было бессильно против железных гигантов. Их численность больше не имела значения — големы не уставали, не боялись, не ошибались. Они просто убивали.

— ЕЩЁ! — кричала Изабель, направляя големов в самые опасные точки. — ЕЩЁ! ДАВИТЕ ИХ!

Герцог смотрел на дочь, и в его груди росла гордость. Его маленькая Изабель, которую он когда-то не пускал на поле боя, теперь командовала армией големов, как опытный генерал. Она держала оборону. Она спасала город.

Но даже големов было недостаточно. Гоблины, отброшенные на одном участке, прорывались на другом. Они были везде. Они текли через стены, как вода через трещины в дамбе. К вечеру половина внешних укреплений была потеряна. Защитники отступили за вторую линию обороны — ту самую, которую Синий Великан построил внутри города, когда перестраивал Эренвальд. Улицы превратились в поле боя. Каждый дом стал крепостью. Каждая площадь — ареной.

И в этой бойне, в этой кровавой каше, люди начали понимать то, чего не понимали раньше. Эти стены, которые они проклинали. Эти механизмы, которые они боялись. Эти големы, которые когда-то убивали их товарищей. Всё это было построено не для завоевания. Всё это было построено для защиты. Их защиты. Синий Великан, сам того не зная, создал последнюю надежду человечества. И сейчас эта надежда проходила проверку кровью. Кровью, которая лилась рекой. Кровью, которая, возможно, никогда не высохнет.

Глава 47

ГЛАВА 10. ШТУРМ ЛЕСА

Пока Эренвальд захлёбывался кровью, на севере, в Лесном Королевстве, разворачивалась своя битва. И она была не менее жестокой.

Орда, отделившаяся от основных сил, достигла границ леса на третий день после того, как вампиры обрушились на королевский марш. Её вёл Грыззл Железнозубый — самый свирепый из Опездолов, тот, чьи челюсти перекусывали сталь, а голод никогда не утихал. Хатинчхелохин лично назначил его командовать северным наступлением. «Лес — это просто еда, которая сопротивляется, — сказал король гоблинов, и его жёлтые глаза блеснули в темноте. — Сломай их. Сомни их. Покажи им, что нет такой стены, которую нельзя разрушить, и нет такого врага, которого нельзя сожрать». Грыззл оскалился в ответ — его железные зубы лязгнули, — и отправился на север с двумястами тысячами гоблинов.

Первыми удар приняли деревья-стражи. Огромные, втрое толще башен, они стояли на границе леса, как молчаливые часовые. Их корни уходили глубоко в землю, их кроны смыкались высоко над головой, их кора была тверда, как камень. Гоблины накатили на них волной — и волна разбилась. Деревья-стражи не просто стояли — они сражались. Их ветви, толстые как корабельные мачты, опускались на орду, сминая десятки тел одним ударом. Их корни вырывались из земли, оплетая ноги гоблинов и затягивая их в почву. Их листья, острые как бритвы, осыпались вниз, когда враг подходил слишком близко, и рассекали плоть до костей.

Грыззл наблюдал за этим с опушки леса. Его челюсти двигались, перетирая невидимую пищу. Его глаза, горящие жёлтым, следили за битвой. Он видел, как его гоблины умирают сотнями. Видел, как деревья отбрасывают их, как щепки. Но он также видел кое-что ещё. Деревья-стражи были сильны, но они были неподвижны. Их корни держали их на месте. Они не могли преследовать врага. Они не могли контратаковать. Они могли только защищать. А защиту можно сломать. Любую защиту можно сломать, если давить достаточно долго. И Грыззл знал это.

— Жрите корни, — приказал он.

Это была простая команда, но гениальная в своей жестокости. Гоблины, которые не могли пробиться сквозь ветви и листья, начали атаковать корни. Они вгрызались в них зубами, рубили топорами, грызли, как термиты грызут дерево. Тысячи гоблинов погибли под ударами ветвей, пока рыли землю у подножия деревьев-стражей. Но на место каждой тысячи вставали десять тысяч новых. Корни, которые держали деревья, начали поддаваться. Одно дерево-страж пошатнулось. Его крона, лишённая опоры, накренилась. А потом оно рухнуло. Медленно, величественно, как падающая башня. Земля содрогнулась от удара. Гоблины, оказавшиеся под деревом, были раздавлены в кашу. Но те, что уцелели, издали торжествующий вопль и ринулись в образовавшуюся брешь.

За первым деревом пало второе. За вторым — третье. К исходу дня внешняя линия обороны леса была прорвана. Гоблины хлынули в лес, как ядовитая река, прорвавшая дамбу. Они бежали между стволами, перепрыгивали через корни, карабкались по ветвям. Их жёлтые глаза горели в полумраке. Их крики — лающие, торжествующие, голодные — разносились под кронами. Лес, который веками был неприступным, теперь стал полем битвы.

Но эльфы были готовы. Королева Итиль, предвидя такой исход, заранее отвела основные силы вглубь леса, к крепости Синего Великана. Деревья-стражи были лишь первой линией обороны — заграждением, призванным задержать врага и нанести ему потери. Они выполнили свою задачу. Теперь начиналась настоящая битва.

Гоблины, прорвавшиеся в лес, обнаружили, что он не беззащитен. Напротив — он был смертельно опасен. Каждое дерево, каждый куст, каждый цветок здесь был частью единого организма, и этот организм ненавидел захватчиков. Ветви хлестали по лицам. Корни оплетали ноги. Цветы выбрасывали облака ядовитой пыльцы. Грибы взрывались при прикосновении, разбрасывая споры, которые разъедали кожу. Эльфийские лучники, невидимые в кронах, осыпали орду стрелами, и каждая стрела находила цель. Эльфийские маги насылали иллюзии, заставляя гоблинов сражаться друг с другом. Эльфийские мечники, лёгкие