Чадо из Майнкрафта - KWIL

Наконец она вышла на вершину.

Смотровая площадка была именно такой, какой она её представляла: открытая всем ветрам, окружённая низким парапетом, залитая светом маяка. И на этой площадке, спиной к ней, стоял он. Синий Великан. Двухметровая фигура в знакомой синей рубашке и обсидиановых поножах. Квадратные плечи. Квадратная голова. Фиолетовые глаза, которые сейчас смотрели куда-то вдаль, в темноту над маяком. Он не обернулся, когда она вошла. Он стоял неподвижно, как статуя, и только лёгкий ветер, гулявший на вершине, трепал его квадратные волосы.

Рядом с ним стояла Герцогиня. Изабель помнила её — демонессу с белыми глазами и рогами из слоновой кости. Она всё ещё была здесь. И она не была на поводке.

Изабель остановилась в нескольких шагах от них. Её сердце колотилось. Её руки дрожали. Все слова, которые она репетировала по дороге сюда, вылетели из головы. Она стояла и смотрела на существо, которое когда-то было её тюремщиком, её мучителем, её врагом, а теперь — её последней надеждой. И она не знала, что сказать.

Молчание длилось долго. Очень долго. А потом Синий Великан заговорил. Он не обернулся. Его голос был тихим и странно глухим — не таким, каким она его помнила. В нём не было ни азарта, ни ярости, ни беззаботного веселья. Только усталость. Бесконечная, глубокая, застарелая усталость.

— Я думал, что больше никогда никого не увижу, — сказал он. — Думал, что вы забыли обо мне. Или что вы просто снесли мои постройки. Что вы не захотели иметь ничего общего с тем, что я оставил. Я не знал, что там, снаружи. Не знал, жив ли кто-то. Я просто сидел здесь и думал, что вы, наверное, рады, что я исчез.

Он замолчал. Потом медленно, очень медленно повернулся. Его фиолетовые глаза встретились с серыми глазами Изабель. И в этих глазах она увидела то, чего никогда не видела раньше. Не пустоту. Не веселье. Не холод. А что-то другое. Страх. И надежду. И вопрос, который он не решался задать.

— Ты пришла, — сказал он. — Зачем? Что случилось? Почему ты здесь?

Изабель сглотнула. Слова наконец нашлись.

— Нам нужна твоя помощь. Мир умирает. Гоблины… орда… они разрушают всё. Твои крепости — единственное, что нас спасает. Но мы не можем держаться вечно. Мы теряем людей каждый день. Если ты не поможешь, мы все погибнем.

Она замолчала, тяжело дыша. Жека смотрел на неё. Его лицо, квадратное и нечеловеческое, не могло выражать эмоции так, как человеческое. Но что-то в нём изменилось. Что-то дрогнуло.

— Вы использовали мои крепости? — спросил он. — Вы не снесли их?

— Мы восстановили их, — ответила Изабель. — Мы активировали механизмы по твоей книге. Мы запустили големов. Мы защищаемся. Благодаря тебе. Твои стены — единственное, что стоит между нами и ордой. Твои машины убивают гоблинов тысячами. Твои големы сражаются за нас. Мы живы только потому, что ты построил всё это.

Жека молчал. Он смотрел на неё, и в его глазах что-то происходило. Что-то, чему Изабель не могла подобрать названия. Может быть, это было облегчение. Может быть — раскаяние. А может быть, просто осознание того, что его наследие не было отвергнуто. Что его труд, его игра, его безумное строительство — всё это оказалось не напрасным. Что оно спасло жизни. Что оно продолжает спасать жизни.

— Я не знал, — прошептал он. — Я не знал ничего. Я сидел здесь и думал, что всё, что я сделал, — это зло. Что я только разрушал. Что я никому не нужен. А вы… вы использовали мои стены. Вы читали мою книгу. Вы…

Он осёкся. Его руки, квадратные и сильные, дрожали.

— Ты пришла, — повторил он. — Ты пришла за мной. После всего, что я сделал. После того, как я держал тебя на поводке. После того, как я убивал твоих людей. Ты всё равно пришла.

— Да, — сказала Изабель. — Потому что ты изменился. Я вижу это. Я слышу это в твоём голосе. Ты не тот, кем был. Ты можешь помочь нам. Ты можешь спасти нас. Пожалуйста. Вернись.

Тишина, повисшая после этих слов, была такой глубокой, что Изабель слышала, как бьётся её сердце. Жека смотрел на неё. Она смотрела на него. Герцогиня стояла рядом, неподвижная, как статуя, но в её белых глазах что-то мерцало.

А потом Жека сделал шаг вперёд. Один шаг. Неуверенный. Как будто он шёл по тонкому льду. Но он сделал его.

— Расскажи мне всё, — сказал он. — Всё, что случилось. Всё, что ты знаешь. Я хочу понять, что происходит. Я хочу знать, с чем мы столкнёмся. А потом… — он замолчал на секунду. — А потом я подумаю, что можно сделать. Я не обещаю. Но я подумаю.

Изабель кивнула. По её щекам текли слёзы. Она не замечала их. Она просто начала говорить. О гоблинской орде. О вампирах. О марше смерти. О короле, который, возможно, мёртв. О принце, который точно мёртв. Об отце, который сражается в эльфийской крепости. О Винсенте, который держит оборону в Эренвальде. О големах, которые умирают. О стенах, которые держатся. О людях, которые надеются.

Она говорила долго. Жека слушал. И пока она говорила, что-то в нём менялось. Медленно, как разгорается огонь. Он больше не был просто отшельником, спрятавшимся от мира. Он больше не был просто игроком, который боится реальности. Он был нужен. Его наследие было нужно. Он сам был нужен. И эта мысль была страшной. Но она также была освобождающей.

Когда Изабель закончила, он долго молчал. Потом повернулся к Герцогине.

— Мы возвращаемся, — сказал он.

Это был не вопрос. Это было утверждение. Герцогиня посмотрела на него, и её белые глаза потеплели.

— Я знала, что ты это скажешь, — ответила она. С благодарностью

Глава 50

ГЛАВА 13. СТАЛЬНОЙ РАССВЕТ

Тишина наступила внезапно.

Это была не та тишина, что приходит передышкой между атаками — короткая, напряжённая, наполненная стонами раненых и отдалёнными криками гоблинов, готовящихся к новому штурму. Нет, эта тишина была иной. Глубокой. Абсолютной. Как будто сам мир затаил дыхание. Как будто сама реальность остановилась на мгновение, чтобы осознать: что-то изменилось. Что-то произошло. Что-то идёт.

Защитники Эренвальда заметили это первыми.

Они стояли на стенах — те, кто