Чадо из Майнкрафта - KWIL

Они шли сплошной волной, заполняя равнину перед городом, как вода заполняет русло реки. Их топот сливался в непрерывный гул. Их запах — смесь пота, грязи, гниющей плоти и чего-то ещё, острого и тревожного, — достиг стен раньше, чем сама орда. В воздухе висело облако пыли, поднятое миллионами ног, и в этом облаке сверкали жёлтые огоньки — глаза.

— Праотцы, — прошептал кто-то рядом. — Их слишком много. Слишком много.

Герцог опустил трубу. Его лицо было серым, но голос, когда он заговорил, был твёрд.

— Мы знали, что они придут. Мы готовились. У нас есть стены. У нас есть механизмы. У нас есть големы. Мы выстоим. Слышите меня? Мы выстоим!

Он крикнул это громко, чтобы слышали все — солдаты на стенах, ополченцы во дворе, беженцы, которые жались друг к другу в домах и на улицах. И они услышали. И, может быть, поверили. А может быть, просто сделали вид, что поверили. Потому что верить было лучше, чем отчаяться.

Трубы взревели. Армия пришла в движение. Солдаты заняли позиции на стенах. Ополченцы, женщины и подростки, которые никогда не держали оружия, встали в строй с копьями и топорами. Инженеры, возглавляемые Винсентом и Хродгаром, заняли места у рычагов и кнопок командного центра. Изабель, стоя на башне рядом с отцом, сжимала в руке палку, управляющую големами. Её серые глаза, такие же, как у герцога, смотрели на приближающуюся орду без страха. Она слишком много пережила, чтобы бояться. Слишком много потеряла. Слишком много видела. Теперь она просто ждала.

А гоблины всё шли. Они заполнили равнину до самого горизонта. Их передовые отряды уже достигли первых рвов — тех самых, которые Синий Великан вырыл когда-то для защиты от людей. Рвы были заполнены лавой, и первые ряды гоблинов, не успевшие остановиться, падали в огонь. Их крики — пронзительные, животные, полные боли — разнеслись над равниной. Но остальные даже не замедлились. Они просто шли по телам павших. Лава пожирала их сотнями, но на место каждой сотни вставали тысячи новых. Рвы заполнились трупами, лава остыла, и орда продолжила движение.

— Пушки! — скомандовал герцог. — Огонь!

Винсент, стоявший в командном центре, дёрнул рычаг. И стены Эренвальда ожили.

Динамитные заряды, уложенные в раздатчики, вылетели из бойниц и обрушились на гущу орды. Первый взрыв разметал десятки гоблинов — их тела, разорванные в клочья, взлетели в воздух вместе с комьями земли. Второй взрыв обрушил целую секцию наступающей волны. Третий, четвёртый, пятый — пушки били безостановочно, и грохот их сливался в сплошной, оглушительный рёв. Земля дрожала. Воздух наполнился дымом, пылью и запахом горелой плоти.

Но гоблины всё шли. Они перебирались через воронки, через горы трупов, через горящие обломки. Их разведчики — мелкие, юркие твари — уже карабкались по стенам, цепляясь когтями за обсидиановые блоки. Их стрелки, вооружённые грубыми луками, начали обстрел защитников. Стрелы, отравленные ядом Шепчущей Слизз, летели на стены, и те, в кого они попадали, падали с криками, хватаясь за раны, которые чернели и распухали на глазах.

— Стреломёты! — крикнул герцог. — Включить стреломёты!

Ещё один рычаг. И тысячи стрел, выпущенных одновременно из раздатчиков, обрушились на орду. Это был не прицельный огонь — это был шквал. Стрелы косили гоблинов, как коса косит траву. Они падали сотнями, тысячами, но на смену павшим бежали новые. И новые. И новые. Они не кончались. Их было слишком много. Бесконечно много. Волна, которая не знает усталости, не знает страха, не знает пощады.

А потом в бой вступили Опездолы.

Грыззл Железнозубый появился на левом фланге. Он не шёл — он мчался, как разъярённый зверь, и его челюсти, способные перекусывать сталь, лязгали в предвкушении. Он врезался в строй защитников, которые удерживали баррикаду у восточных ворот, и начал убивать. Его зубы смыкались на доспехах, на щитах, на костях, кроша всё в пыль. Люди пытались остановить его копьями, мечами, топорами, но он был слишком быстр, слишком силён, слишком безумен. За ним, как тени, следовали элитные гоблины-штурмовики, и баррикада начала рушиться.

Зерзз Неистовый ударил на правом фланге. Его спустили с цепей, и он, рыча и пенясь, ворвался в гущу ополченцев. Его тело, покрытое буграми мышц и шрамами, было неуязвимо для обычного оружия. Мечи отскакивали от его шкуры, стрелы ломались о его кости. Он крушил всё вокруг — своих и чужих, без разбора. Люди бежали от него в ужасе, но он догонял их, хватал огромными ручищами и разрывал на части. Его рёв заглушал даже грохот пушек.

Хромой Визг, сидя на носилках позади линии атаки, управлял битвой, как кукловод управляет марионетками. Его длинные руки чертили в воздухе схемы, его пронзительный голос отдавал приказы, которые передавались через сигнальщиков. Он видел поле боя целиком, как шахматную доску, и находил слабые места там, где их, казалось, не было. Под его командованием гоблины обходили фланги, заходили в тыл, отрезали защитников от подкреплений. Они были не просто ордой — они были армией. Армией, которой управлял гений.

Шепчущая Слизз делала своё дело тихо. Её отравители проникли в город ещё до начала штурма, смешавшись с беженцами. Теперь они открывали ворота изнутри, поджигали склады, убивали командиров. Паника распространялась по Эренвальду, как чума. Люди не знали, кто враг, а кто друг. Они видели гоблинов повсюду — даже там, где их не было. И страх делал их уязвимыми.

А Чёрный Коготь? Никто не знал, где он. Но герцог чувствовал его присутствие. Чувствовал, что за ним наблюдают. Что смерть где-то рядом, невидимая, неслышимая, но неизбежная.

К полудню бойня достигла апогея. Стены Эренвальда, несокрушимые стены, построенные Синим Великаном, всё ещё держались, но люди на них умирали. Гоблины карабкались по телам своих павших, как по лестницам. Они лезли на стены, цепляясь за малейшие выступы, за бойницы, за раздатчики. Их сбрасывали вниз, рубили, жгли, но они всё лезли. И наконец — неизбежное случилось.

Первый гоблин перевалил через парапет. Он был мелким, тощим, с горящими жёлтыми глазами и ножом в зубах. Он вскочил на стену и бросился на ближайшего солдата. Тот успел зарубить его, но за первым гоблином лезли уже десятки. Они заполнили участок стены, как муравьи, и начали расползаться в обе стороны. Защитники, зажатые с двух сторон, сражались отчаянно, но их было слишком мало, а гоблинов — слишком много.

Герцог видел это. Он стоял на командной башне и видел, как его люди