Год 1995-й. Русский Ренессанс - Александр Борисович Михайловский

Она говорила все эти удивительные вещи, а я слушала, изумляясь и радуясь. Как хорошо было доверять и чувствовать себя спокойно и защищенно! И вправду, все, что было раньше, уже стало забываться… Восхитительно было осознавать, что меня ждет много чудесных открытий! Я была готова к ним. Я была готова учиться и узнавать новое, чтобы стать похожей на фру Нику… Нет, не фру. Просто Нику. Ведь она назвала меня своей сестрой! Да могла ли я помыслить о чем-то подобном? Сестрица Ника…

От сытости и тепла меня снова начало клонить в сон. Ника укрыла меня одеялом и… поцеловала в щеку. Затем она вышла из комнаты, а я сладко уснула — так, как не спала никогда.

Не знаю, сколько длился мой сон. Но когда я проснулась, то Ника была рядом.

— Вставай, Тильда! — весело сказала она. — Надо сказать, у тебя на редкость крепкий организм, несмотря на недоедание. Впрочем, если хочешь, я принесу поесть… чего-нибудь легкого, да?

Я кивнула. Да, я снова была голодна.

Потом Ника снова с удовольствием наблюдала, как я поглощаю булочку с творогом, запивая ее молоком (о таком роскошестве мне прежде и мечтать не приходилось).

Когда с едой было покончено, сестрица Ника сказала:

— А теперь я тебя искупаю…

Что это было за купание! Что за удовольствие! Подумать только — я принимала ванну, как очень знатная и богатая госпожа. Но, думаю, даже богатые не могли себе позволить подобного… Я села в просторную белую лохань, и из трубочки на ее краю потекла вода, причем чудная такая, с приятно щекочущими искорками. Теплая, почти горячая! При этом нигде не наблюдалось ничего, похожего на печку. Ника что-то налила в лохань, и вся вода покрылась пышной приятно пахнущей пеной, и в ней тоже вспыхивали и гасли разноцветные искорки… Затем сестрица взяла белую штуку, которую назвала «мочалкой», и принялась меня тереть. После этого она помыла мне голову какой-то густой жидкостью, пахнущей медом и цветами. Я чувствовала себя настоящей принцессой…

Каким блаженным было ощущение чистоты! Ника завернула меня в большое белое полотенце, невероятно мягкое и пушистое.

— Ах, какая же ты красавица! — сказала она, расчесывая меня, сидящую на обитом атласом пуфике, перед большим зеркалом в серебряной раме. — Какие прекрасные платиновые локоны!

Я в это время разглядывала себя. Зеркала у нас там, дома, были роскошью. Собственно, я плохо представляла, как выгляжу. Но, увидев впервые свое отражение, я будто бы знакомилась сама с собой. Неужели эта румяная девочка, похожая на дорогую куклу — я⁈

— Подожди, сейчас мы тебя еще приоденем! — сказала Ника и направилась к шкафу. — Я уже заранее об этом позаботилась… ну, посоветовалась кое с кем…

Когда я увидела одежду, что была для меня приготовлена, то просто потеряла дар речи. Это не был наряд принцессы, с пышной юбкой и каскадами кружев. Это не было платье богатой девочки, с рюшами и бантами. Я увидела довольно короткую клетчатую юбку, довольно яркую, в синих тонах, с отчетливыми складками, и светло-голубую… я бы назвала это рубахой, но Ника сказала, что это блузка. Все это было сшито непонятным способом из какого-то чудного легкого материала и казалось простеньким, но в то же время дорогим. В моем мире такое, конечно, не носили, но я без сомнений принялась одеваться, понимая, что тут должна выглядеть так, как и другие обитатели этого места. Надо сказать, что к комплекту прилагалось то, что Ника назвала словом «трусики» — я сразу сообразила, как их надеть.

Удивительно, но все оказалось мне впору, словно хороший портной заранее снял все мерки. Впрочем, этому я уже не удивлялась, постепенно привыкая к здешним чудесам.

— Ах да! — подняла палец моя приобретенная сестра. — Еще обувь… Думаю, тебе понравятся туфельки! У нас тут тепло, так что теплая обувь и вовсе ни к чему, но если вдруг понадобится, то без проблем…

Она нова нырнула в шкаф и достала туфельки… Что за прелесть это была! Наверняка ни у одной богатой девочки не было ничего даже приблизительно похожего! Светлые, с мягкими ремешками, сделанные из такой мягкой кожи, что они даже не ощущались на ноге! Каждая туфелька была украшена маленьким бантиком.

— Ну красотка! — Ника показала большой палец, очевидно, означавший одобрение. — Ну что, пойдем изучать новый мир?

— Пойдем! — весело согласилась я и, не выдержав нахлынувших чувств, бросилась ей на шею, чтобы благодарно расцеловать. Ах, как это, оказывается, хорошо, когда есть кого любить!

1 5 января 1995 года, 1 4 : 0 5 мск. Околоземное космическое пространство , линкор планетарного подавления «Неумолимый», императорские апартаменты

Капитан Серегин Сергей Сергеевич, великий князь Артанский, император Четвертой Галактической Империи

Сижу, понимаешь, никому не мешаю, зевая, починяю примус, то есть занимаюсь текущими рутинными делами, одним глазом поглядывая на Киев. А там, как свинья в своем загончике, когда хозяин уже точит нож, волнами ужаса исходит месье Кучма, пока еще президент всея Украины. Обложил я его со всех сторон, так что только бежать или сдаваться, но этот персонаж не может решиться ни на то, ни на другое. Еще через два дня по времени Основного Потока должно случиться катастрофическое землетрясение в японском городе Кобе, но там пока тихо. То есть, по данным орбитального геофизического сканирования, концентрация напряжения в земной коре уже назрела, но никаких признаков того, что в ближайшее время состоится разрядка выстрелом, пока не видно, а значит, масштаб бедствия только увеличится.

И в этот, прямо сказать, непатетический момент от адмирала Гая Юлия поступили сообщение, что совсем рядом, примерно в миллионе километров от нас, из подпространства вывалилось нечто громадно-несуразное, массой даже побольше, чем у «Неумолимого». И первое, и второе говорило о том, что это кто угодно, но только не эйджел. При этом никаких промежуточных внутрисистемных прыжков неожиданный гость не совершал, а его позывные читаются как абракадабра, в которой понятны только название компании-владельца и совпадающий с ней код государственной принадлежности — реликт тех времен, когда в Галактике было две римских империи, Старая и Новая.

Немного помолчав, Гай Юлий добавил, что, судя по всему, этот корабль выбросило с таких поздних времен, когда Неоримская империя окончательно распалась и стала историей, а маленькая собственная государственность проросла в каждом секторе и даже на каждой планете, в каждом углу, как в дикие времена. Например,