Круговорот и тени - Джин Родман Вулф

ею не может оказаться никто, кроме тебя. Они же, весьма вероятно, являют собой твоего отца с женщиной, которую он пошёл искать. Представлены оба идущими с разных сторон, а значит, весьма возможно, прибудут поодиночке, и тебе следует к сему приготовиться.

– Да я же ничуть не… Да я же ничуть не против!

В голосе Оливин слышалась буйная радость. Казалось, той же радости, хоть это и невозможно, вот-вот исполнится её взгляд.

– Патера, отчего ты на меня так… Патера, отчего ты на меня так смотришь?

– Поскольку услышал голос твоей матери, Оливин. Обыкновенно твой голос звучит совсем по-другому, но только что… только что…

– Я хотела поговорить с тобою о… Я хотела поговорить с тобою о ней.

С этими словами Оливин прикрыла лицо ладонями, ненадолго умолкла, и недолгое время спустя тишину нарушил резкий, звонкий щелчок.

– Вот… Вот, патера. Передай… Передай его ей.

На раскрытой ладони её поблескивал глаз, точно такой же, как тот, оставленный им на Зелёном, только не потемневший. Откинув с лица мешковину, обнажив пустую глазницу, Оливин сделалась ещё сильнее похожей на мать.

– Нет, этого я допустить не могу! – воскликнул он, в ужасе отшатнувшись назад. – Ты же совсем молода! Я запрещаю. Я не могу позволить тебе жертвовать собой даже ради…

Глаз упал на тряпицу среди крошек и винных клякс, а Оливин вскочила на ноги и, пошатываясь, прихрамывая, выбежала из комнаты, прежде чем он успел помешать ей. Казалось, неровный, сбивчивый стук её подошв о камень пола и о ковры, о дощатые и мраморные ступени, удаляется от него, от забрызганной вином тряпицы и от отданного матери глаза целую вечность.

– Благодарю тебя, – заговорил он. – Благодарю тебя, Выжлец, от всего сердца. Доброго вечера, Свин. Надеюсь, ты сумел найти дорогу сюда без особых затруднений. Человек тут, – прибавил он, заметив Орева, устроившегося в смежной комнате, на столбике для балдахина.

– Тут мужик приходил, тебя хотел видеть, – пророкотал Свин. – Счас ушёл уж.

– Ага, авгур из Дворца Пролокутора, – кивнув, подтвердил Выжлец. – Визитку оставил… вот только куда ж я её подевал?

С этими словами он принялся перебирать, перекладывать из стороны в сторону собственные пожитки, в беспорядке разбросанные на старом палисандровом комоде.

– Мы тут уж беспокоиться за тя, браток, начали оба.

– И совершенно напрасно, хотя припозднился я, ясное дело, изрядно. Чего хотел от меня тот авгур? И, между прочим, откуда он узнал, что меня можно найти здесь?

– Я ж в книгу гостиничную тебя записал, – пояснил Выжлец, бросив на комод огненный поршень, заглянув под обрывок бумаги, а после оглядев сам обрывок. – Иначе никак: по закону положено. Вот что написал там. Копия. Хочешь, сам почитай.

Он рухнул в кресло.

– Прочти вслух, будь добр. Устал я жутко… ни на что не способен уже, кроме как спать улечься.

– Ладно. Написал я: «Выжлец из Тупика, Свин из Набяннтана и Бивень с Синего».

– Это и есть твоё поселение, Свин? Этот Набяннтан? По-моему, ты ни о чём подобном не поминал.

– Не, нету у меня поселения-то, – ответил Свин, стягивая рубашку. – Просто сказали: надо ж, мол, написать там хоть что-то.

– В таком случае дело выглядит вполне безобидным. Несомненно, работникам «Горностая» пришлось сообщить о новоприбывших какому-нибудь чину из городской стражи – хотя теперь-то она, должно быть, именуется стражей кальда, а затем вести тем или иным путём достигли Дворца. Чего он хотел?

– Предупредить тя хотел, браток.

– О чём же?

– Р-резать – нет! – каркнул во всё горло Орев.

Выжлец на время оставил поиски.

– Это он на наш вопрос, что ему нужно, так ответил, а на самом-то деле, по-моему, с чем-то другим приходил.

– Да, но с чем?

– Не знаю. Я ему предлагал через нас тебе передать, что требуется. Или записку написать да запечатать, если так больше нравится, но он не пожелал.

– О тебе, однако ж, расспрашивал. Каков ты с виду да откуда пожаловал, – добавил Свин и поднялся на ноги. – Пойду-ка, браток, помоюсь. Мож, ты первым хочешь?

– Спасибо, нет. Я уже вымылся.

– Так и подумал. Чую, мылом душистым пахнет… и одежка новая, а?

– Да. Ризы авгура, авгурская рубашка и брюки… хотя я вовсе не авгур, как и объяснял вам обоим. Объяснить, откуда всё это, не так уж просто, и я предпочёл бы повременить с объяснением до утра. Кстати, ты, Выжлец, не на шутку меня удивил, предоставив отпускать замечания по поводу моей новой одежды Ореву, и, если только Свин не выучился понимать Орева, я даже не представляю, откуда он о ней мог узнать.

– Человек… мудр-р, – заметил Орев.

«Мудрый человек» криво улыбнулся в густую чёрную бороду сквозь пышные усы.

– Так порошком же от моли пахнешь, браток.

Выжлец победно поднял над головой скромную белую визитную карточку.

– А я подумал: захочешь о ней разговаривать, сам разговор заведёшь… только вот удивил ты меня, должен сказать, здорово. Не успели того, первого, проводить, и тут ты являешься в том же виде! Вот визитка его, гляди, если интересуешься.

На визитной карточке значилось:

ПАТЕРА РОСОМАХА

КОАДЪЮТОР ВИРОНСКОГО КАПИТУЛА

ДВОРЕЦ ПРОЛОКУТОРА

– Знаком с ним, браток?

– Свин, ты не устаёшь меня удивлять! Об этом-то как догадался?

– Дык, слушаю же. И слышу. Ты вроде вздохнул этак малость…

– Ага, я тоже заметил, – поддержал Свина Выжлец.

– То есть ахнул? Наверное, да. Однако вовсе не потому, что узнал имя, хотя оно мне знакомо. Что удивительно, так это его чин. Стало быть, он хотел о чём-то предупредить меня? Пожалуй, если Его Высокомудрие прислал с предупреждением коадъютора, дело действительно не из пустячных.

– Шёлк… Хор-роший! Р-рыбьи головы?

Он отрицательно покачал головой.

– Нет, корма не жди. Говоря откровенно, мне нужен только отдых. Отдых, сон… а если уж я могу лечь спать без ужина, то ты и подавно. Выжлец, будь добр, покажи, где бы можно прилечь, и я постараюсь больше не докучать вам со Свином.

Выжлец отвёл его к тюфяку, разостланному в смежной комнате, и, стоило ему, сняв ботинки, улечься, негромко проговорил:

– Мы покормили твою птицу, когда сами ели. На его счёт не волнуйся.

Ответа не последовало, и тогда Выжлец, глубоко тронутый трагическим выражением его лица, ещё тише, искренне надеясь, что не грешит против истины, добавил:

– И вообще ни о чём не волнуйся. Мы со Свином позаботимся обо всём.

– Бивень, тут к тебе кто-то.

Голос матери доносился с кухни, однако он заплутал в пламени и дыму, вслепую, на ощупь пробираясь сквозь огонь, когда-то спаливший квартал, нащупывая путь в прошлое, сквозь время,