Иной путь хищника - Анатолий

А тут осечка: ведь он не раз и не два прислушивался. Ну так и не почувствовал в Дакене зверя. А теперь, на тебе, пожалуйста. Он получил сильнейшего потомка из всех, что у него были. Но был нюанс, очень неприятный такой. Дакен оказался абсолютно невосприимчив к его телепатии. Ну и какой толк со всей его силы, если он не может его подчинить? Нет, разумеется, он не будет его отбрасывать. Наоборот, поиграть с новыми вводными даже интересно. И у него уже есть план, как действовать. Для начала нужно усыпить бдительность внука, дать ему поверить, что его больше никто не тронет. А самому тем временем нужно найти способ истощить, сломать или ещё как‑то воздействовать на эту его ци. И тогда он сможет добраться до мозгов потомка. Маленькое внушение — совсем незаметное, просто подменить в его мозгах его самого и Логана. И всё.

Да, досадно, что он пришёл не к нему за силой и влиянием, а к Логану. Почему? Быть семьёй Логана — это быть союзником. А быть семьёй Ромулуса — это быть инструментом. Он не хочет быть инструментом? Забавно: он уже им является, просто сам ещё этого не знает.

Ну что же, план наметили. Теперь — Бэрримор! Из тени в углу комнаты тут же проявился его помощник.

— Да, господин, слушаю, — вкратце спросил слуга.

— Свяжись с Мураками. Скажи ему, что я хочу знать всё, что происходило с Дакеном после того, как он вышел из портала. И если он будет петь прежнюю песню, скажи ему, что я доберусь до их ордена, и мало им не покажется. Пусть задумаются, хотят ли они войны со мной.

Передай также, что мне нужна вся их информация по ци — всё, что есть. И разошли наших агентов с тем же заданием: пусть землю носом роют, но найдут мне всё, что можно о методах воздействия на пользователей ци.

— Да, господин. Что‑то ещё?

— Да. Следи за Страйкером. И передай ему, что если он тронет Логана, я буду недоволен; если он тронет Дакена — я буду сильно недоволен; если же он тронет кого‑то ещё — мне похрен.

— Я всё понял, господин.

— Свободен.

Бар назывался что‑то там про бурого медведя, точнее не сказать, потому что вывеска была такая ободранная, что прочесть на ней что‑то — это подвиг. Сам бар был… Ну как это описать? Наверное, «каноничный» — подходящее слово. Деревянная массивная мебель, да, ободранная, потёртая, в каких‑то царапинах, но она из натурального дерева и массивная. Зал весь прокуренный, немножко пошарпанный. Ещё освещение такое, знаете: лампа, чем‑то напоминающая этакую большую лейку с лампочкой внутри, болтается туда‑сюда. А под этой лампой стоял бильярдный стол, тоже повидавший жизнь, с порванным сукном, но смотрелся он здесь вот прям круто, как в старых фильмах. А ещё здесь был этот… О, вспомнил! Джа‑бокс, ну, это типа автомата с музыкой. Он стоял в углу и выдавал что‑то заунывное, но местным нравилось. Ну и, конечно же, барная стойка, за которой стоял суровый дядька и натирал стаканы, как будто бы это профессиональный бзик у барменов такой, что ли?

Мы всей своей тёплой компанией выбрали столик в углу и сидели, расслаблялись.

Джеймс сидел рядом с Кайлой, и между ними шла какая‑то бессловесная химия: они перемигивались и переглядывались. Было видно, что между ними двоими накопилось много такого, чего не решить просто так, и поможет им только постель. Рядом с Кайлой сидела Эмма — уже без всяких спецэффектов, просто пятнадцатилетняя блондинка, обычная, по сути, хотя очень симпатичная. Она сидела и медленно цедила колу. Мы же с Реми сидели напротив этой троицы. Гамбит лениво подтягивал какую‑то янтарную жидкость из стакана и мыслями был уже где‑то явно далеко. Ну а я вместе с Логаном заказал небольшой бочонок пива и сейчас разминал сигару, готовясь закурить. Батя на это посматривал насмешливо и в ответ тоже потянулся к коробочке с сигарами.

— Ну… — решил Кай нарушить молчание, — эта ночь мне надолго запомнится.

— О, да! — в знак согласия поднял стакан француз. — Тут с тобой согласен на все сто! — сказал он и тут же замахнул из стакана.

— Давай обсудим будущее. Не мира, конечно, а наше, на ближайшее время, — продолжил Кай.

Джеймс после этих слов как‑то долго и задумчиво посмотрел на него. Он уже почти оправился после ран, нанесённых ему Омегой, но вот психологически пока не пережил то, что чуть не сотворил там, на базе. Вот только тут уже он сам разберётся (или не разберётся), но это его заморочка.

— Мы с Джеймсом и Эмми вернёмся домой, — сказала Кайла. Логан на эти слова согласно кивнул. — Там лес, горы, тишина — самое то, чтобы разгрузить мозг.

— Я только за, — прошептала в стакан Эмма. — Спокойствие — это самое то, что нужно.

Кай, глядя на них, почувствовал лёгкий укол зависти. Они были семьёй. Он тоже, по сути, был частью семьи, только тут всё сложно. Лезть к ним и ломать их мирок у него не было ни желания, ни права. Да и как мужик мужика он Логана прекрасно понимал.

— Отлично! Горы — это… круто. А я… — сделал он паузу, нагнетая драматизма.

— А ты что? — Логан не любил пауз и недомолвок.

— А вот я хочу осесть. Я всю свою жизнь учился сражаться и убивать. Потом убивал и сражался. А сейчас, когда задаю себе вопрос: «Чего хочу?» — да, жить я хочу, просто жить. И понятно, что для этого нужно что? Образование, работа. Вот думаю получить образование.

— Образование? — весело рыкнул Логан. — Ты? Тот, кто уговаривал меня прыгать из самолёта без парашюта? Он вроде как подкалывал, но в глазах у него при этом отчётливо было видно уважение.

— Ой, да ладно! С каких это пор образование должно мешать «лёгким увлечениям»? Ньютон вон тоже был авантюристом.

— Ньютон не прыгал из самолётов, — хохотнул Логан.

— Только потому, что в его время не было самолётов! А так бы, я уверен, он наверняка бы не отказался.

Реми после этих слов