Рассвет проклятой Королевы - Эмбер Николь

– Я сама его сделала. В моей семье у всех были такие. Пришлось заменить некоторые ингредиенты, но это не должно повлиять на работу. Думай о нем как об амулете для поглощения плохих снов и мыслей. Он защищает того, кто владеет им.

Я осторожно сжал его в ладони.

– Ты сделала его для меня?

Она нервно ковыряла большой палец.

– Я знаю, что тебя мучают кошмары. Не знаю, поможет ли он, особенно на твоих ужасных миссиях.

Тысяча и одно слово кружились у меня в горле.

– Спасибо.

Это было все, что я мог сказать, сжав в ладони металлический диск. Мне нужно было уходить, но я не хотел.

– Пожалуйста.

– Надеюсь, я не пропаду слишком надолго. Пока не ищи мне замену.

Я улыбнулся, и она ответила мне тем же.

– Как будто это возможно.

Она обернулась, указав в сторону кровати.

– Я устала. День был ужасно долгим. Заглянешь ко мне завтра перед отъездом?

– Конечно.

Она кивнула, положив руку на мою перчатку. По коже пробежала легкая дрожь. Ее прикосновение не было холодным и безжизненным, как у Нисмеры, – в нем было тепло и искреннее участие. Она была утешением, она была домом.

– Спокойной ночи, Винсент.

– Не оставайся с Каденом наедине, Камилла. Я ему не доверяю.

Она посмотрела на меня мягкими, лучистыми глазами и кивнула.

– Я тоже ему не доверяю.

Я вышел из ее комнаты, убедившись, что дверь за мной захлопнулась, но не спешил идти в свою спальню. Вместо этого я сделала то, что делал еще на Рашириме, – сел у ее двери, слушая, как она дышит. Я провел большим пальцем по диску, который она мне дала, наслаждаясь тем, как ее магия покусывает мою кожу зелеными искорками. На этот раз я почувствовал покой.

43

Каден

– Повторить?

Я поднял глаза. Волосы бармена были уложены на одну сторону, а острые уши усеивал пирсинг. Я кивнул и оглядел шумный бар. Помещение было переполнено, повсюду звучали смех и оживленные голоса, но стулья по обе стороны от меня пустовали.

Мой взгляд упал на дверь как раз в тот момент, когда бармен поставил передо мной напиток. Я кивнул и слегка приподнял стакан в знак благодарности.

Прикосновение ледяного стекла слегка притупило боль от этой чертовой перчатки. Может, стоило вернуться и выпотрошить Винсента? Мера будет в ярости, если я это сделаю.

Мера. Я вздохнул. Хотя бы в одном Камилла была права. Она хотела власти, всегда хотела, но все они видели в ней монстра, а мы с Исайей – нет.

Рядом хлопнула дверь. Звук эхом отозвался в моей душе и разбудил воспоминания, которые я хотел бы оставить в прошлом.

– Ты не можешь этого сделать! – закричал я, но он был слишком силен. – Ты не посмеешь запереть нас в этой тюрьме.

– Не указывай мне, что я могу делать, а что нет. Ты говорил, что знаешь лучше, вы оба говорили, но вот я здесь, убираю за вами бардак, который неизбежно приведет к войне, – рявкнул Унир.

– Тогда давай мы поможем все исправить, – предложил я. – Это не решение.

На лице Унира не было и следа угрызений совести. Он расправил плечи и бросил на нас с Исайей жесткий пустой взгляд.

– Проявить милосердие к одному означало бы проявить его ко всем. Я не могу это сделать.

Я бросился вперед, но был остановлен невидимым барьером и отброшен назад.

– Отец!

Но было слишком поздно. Унир вытянул руки, и на полу и потолке вспыхнули руны, сияющие серебряным светом.

– Сделаешь это, и я заставлю тебя страдать, – поклялся я.

Мой голос был таким же разбитым, как и мое сердце.

– Это пустая угроза. Ты никогда не покинешь это место, – сказал Унир.

Его глаза засияли серебром, и огромный камень неправильной формы, идеально подходящий к краям камеры, встал на свое место. Один щелчок, и пещера была запечатана. Я часами, днями, месяцами безуспешно стучал по стенам. Не помню, сколько это продолжалось. Исайя плакал рядом со мной, обвиняя себя в случившемся.

Я взял его за руку.

– Эй, посмотри на меня.

Он не поднял голову, и мне пришлось его встряхнуть.

– Посмотри на меня, Исайя!

Его налитые кровью глаза встретились с моими.

– Это не твоя вина. Он жестокий, холодный человек, понятно? Дело исключительно в этом.

Я заключил брата в объятия, пока он рыдал.

– Ты тоже меня ненавидишь?

Я покачал головой.

– Нет, конечно, нет.

Он запер нас в мире с монстрами и тварями, которых считал ниже себя. Как и они, мы были для него всего лишь досадным неудобством. Поэтому мы построили в этом аду свой собственный мир – это сделало наши сердца такими же израненными и жестокими, как и окружавшая нас реальность. Унир больше не возвращался, ни разу не навестил нас. Я знал, что он заменил нас недавно родившимся визжащим коротышкой.

Унир никогда нас не любил. Он использовал нас как оружие, пока мы не перестали приносить пользу. А когда это случилось, он отбросил нас в сторону без малейших сомнений. Именно тогда в моем сердце расцвела ненависть, именно тогда я превратился в мужчину. Я восседал на своем троне в Йеджедине, поклявшись, что однажды заставлю его страдать – так сильно, как он не мог и вообразить.

Мы с Исайей годами тренировали заключенных, готовя их к грядущей войне, которой я так жаждал. Только когда мир содрогнулся и раскололся на части, я понял, что в нашей семье был кто-то, кто любил нас по-настоящему. Кто-то, кто считал нас достаточно важными, кто осмелился пробиться в нашу тюрьму, чтобы дать нам долгожданную свободу. Это была Нисмера. Она спасла нас, и мы будем верны ей, пока не превратимся в пепел.

Стул рядом со мной скрипнул под весом Исайи. В баре повисла мертвая тишина. Его репутация шла впереди него, а чертовы доспехи из драконьей кожи лишь усугубили эффект его появления.

Бармен шагнул вперед, и я почувствовал исходящий от него страх.

– Хотите того же, сэр?

Исайя улыбнулся и кивнул, прежде чем повернуться ко мне.

– Я искал тебя. Элианна сказала, что ты в городе, и я сразу подумал об этом месте.

– Кажется, Элианна уделяет мне слишком много внимания.

– Что с твоим лицом? – спросил он.

Я застонал и отмахнулся от его вопроса.

– Неважно. Узнал что-нибудь новое?

Поставив напиток, бармен поспешил прочь. Исайя сделал глоток и отставил стакан в сторону.

– Только то, что Винсент с небольшим отрядом направляется в одну из ее тюрем, чтобы забрать нескольких