Рассвет проклятой Королевы - Эмбер Николь

– Ну что ж, – я хлопнул его по спине, возвращая к реальности. – Тебе стоит меня поблагодарить, потому что я ненавижу подчиняться приказам, а эго Самкиэля может затмить само солнце. Но, думаю, я с ним смогу справиться, если к нам присоединится Имоджен. Это его отвлечет.

– Таков твой план?

– Именно. Всегда нужно иметь запасные варианты, приятель. Не волнуйся, я и этому тебя научу.

Ксавье откинул голову назад и рассмеялся, когда очередь двинулась вперед.

На глаза навернулись слезы, и я сделал еще один глоток, вцепившись в перила. Город больше не пел, не ликовал. Жители двигались так, будто один неверный шаг мог оказаться смертельным. После захода солнца только стражники патрулировали город. Нисмера всегда была тираном, и теперь она владеет всем космосом. При ее правлении мира, любви и радости не существовало, а сейчас, боюсь, не осталось и надежды.

45

Винсент

Портал закружился, прежде чем открыть вид на заснеженные горы Фладжерана. Холодный ветер поднял в воздух снежные вихри, все вокруг окрасилось в белые и серые тона. Неподалеку застучали копыта – мой легион выстроился в две шеренги по обе стороны от меня, держа копья наготове.

Хироухи, на которых мы ехали, были крупными шестиногими зверями – сильными, выносливыми и смертоносными. Нисмера снабдила их особой броней, предназначенной для защиты в бою. Шипы на нагруднике, поножах и голове означали, что они способны топтать, рубить и убивать, даже если их всадник мертв. Больше всего мне нравилось в них то, что они ничего не боялись и их невозможно испугать. Вместо того, чтобы избежать опасности, они ринутся прямо в бой, что было бесценно для воинственной Нисмеры.

Я нажал кнопку на своей левой перчатке, и под моим пальцем вспыхнул огонек, а портал позади нас закрылся. Квилл превзошел самого себя, изготовив эту перчатку, еще и за такое короткое время. Это заставило меня задуматься, на что еще он способен. Как ему удалось добиться таких быстрых результатов? Его лаборатория была пропитана запахом крови и смерти. Был ли он прирожденным гением? Использовал ли магию крови? Или сочетание того и другого? Я сделал мысленную заметку копнуть поглубже в его прошлом.

– Так тихо, – Эбби двигалась рядом со мной, ее зверь остановился, когда она натянула поводья. – Слишком тихо.

Я взглянул на нее сквозь прорезь моего шлема и, несмотря на ее собственную броню, заметил в ее глазах опасение.

– Это Фладжеран, – ответил я. – Ничего, кроме гор и рассекателей небес.

Несколько солдат нервно поглядывали наверх, выискивая этих проклятых пернатых чудовищ. Я знал: приближается опасность; Нисмера тоже это знала. Рассекатели небес привыкли к суровому климату, пожирая все – включая кости, – чтобы выжить. Ими двигал голод, и они были чертовски жестоки. Мы были бы в большей безопасности, если попали бы в тюрьму. Я просто хотел зайти внутрь, сделать то, зачем мы пришли, и уйти.

Именно из-за рассекателей небес Нисмера отправила со мной почти сотню солдат, но я не собирался говорить легиону об этом. Если чудовища голодны, сотни могло не хватить.

Нисмера ожидала, что я вернусь, но о других она не беспокоилась. Когда-то я радовался ее заботе, но теперь я знал, что это было напрасно. Это не было похоже на то, как ко мне относилась Камилла. Я не чувствовал того же тепла в груди. После многих лет, проведенных с друзьями и семьей, я наконец-то понял, что такое настоящая любовь и забота.

Я потряс головой, пытаясь прогнать мысли о ведьме, которая, вероятно, расхаживала по своей спальне, ожидая моего возвращения. Невзирая на все те ужасные вещи, что я делал, она все еще заботилась обо мне. Я не заслуживал этого, но все же принимал ее заботу и дружбу.

– Выдвигаемся! – закричал я, указывая на возвышающийся перед нами утес.

Снег захрустел под копытами, когда мы начали подъем.

– Слишком тихо, – повторила Эбби, когда мы взбирались по склону горы.

Солдаты молчали, не спуская глаз с неба.

– Ты постоянно это говоришь, – ответил я.

– Мы уже должны были услышать рассекателей небес.

Я пожал плечами, держась за поводья, когда мы свернули на тропинку, огибавшую крутой утес; я мысленно поблагодарил клубящиеся облака, которые скрывали нас от яркого солнца.

– Вероятно, они сыты.

– Или, вероятно, здесь происходит нечто куда более ужасное, – сказала она, беспокойно оглядываясь.

– Нисмера знает, что ты боишься маленьких животных? – спросил я у Эбби.

Она перевела взгляд на меня.

– Лучше быть осторожной, чем оставаться в неведении.

Через пару мгновений перед нами открылся вид на склон, раскидистые деревья были покрыты свежим снегом. Эбби была права, даже если я этого не признавал. Я не слышал ни одного рассекателя небес, хотя мы уже забрались достаточно высоко. Тропа петляла между скалами и заснеженными утесами, пока мы приближались к тюрьме.

Земля стала ровнее, и я поднял руку. Все солдаты позади меня резко остановились, наше дыхание превратилось в облако в холодном воздухе. Я натянул поводья и спешился, мой легион проделал то же самое. Эбби подошла и встала рядом.

– Где тюрьма? – спросила Эбби.

Я поднял палец, указывая на край горного склона.

– Там.

Она откашлялась.

– Сэр, но там ничего нет.

– Именно, – сказал я сквозь стиснутые зубы.

Деревянный мост, который вел к тюрьме, исчез вместе с половиной горного склона. Я снова поднял руку, приказав легиону оставаться на месте.

Я подошел к краю поляны и посмотрел на обрыв. Там не осталось ничего, кроме острых камней и обломков. Тюрьма была разрушена. Выглядело так, будто некая природная сила обрушилась на нее, превратив в пыль и камень.

– Тюрьмы больше нет, – сказал я достаточно громко, чтобы меня все расслышали. – Мы уходим.

Со стороны солдат послышался ропот, и я почувствовал, как они напряглись от страха.

Эбби покачала головой, шикнув на тех, кто стоял позади нее, и повернулась ко мне.

– Как нет? Ни одно вторжение рассекателей небес не способно на это. Какая сила могла разрушить целую тюрьму?

Я покачал головой и обернулся, оглядывая окрестности. Что я упустил? Вдруг снег осыпался с массивной каменной глыбы – и я увидел огромное приподнятое веко. Я смотрел прямо в чей-то алый глаз, мое сердце колотилось так, будто вот-вот выпрыгнет из груди. Это была ловушка.

Темный, неправильной формы камень снова сдвинулся, и тогда я понял, что это были шипы. Образ Иг'Моррутена, который приняла Дианна, сильно изменился. Это была моя последняя мысль перед тем, как я крикнул легиону отступать. Она подняла свою массивную чешуйчатую голову, открыла