Рассвет проклятой Королевы - Эмбер Николь

46

Дианна

Горы Фладжерана больше не покрывал снег. Вместо этого их охватили языки пламени, потекли реки из расплавленных камней. Позади меня трещал лес, ломались деревья. В воздухе парил пепел, искры устремились в небо, образуя столб дыма. Я оторвала голову одному из солдат и бросила его тело в пекло. Другие кричали, пытаясь избежать огня, сбегая вниз по склону, но пламя настигало и их, обращая в пепел.

Голос, надломленный и хриплый, перекрывал звуки бойни, приказывал отступать. Я взобралась на вершину скалы, что нас разделяла, и схватила человека, с которым он говорил. Насытившись, я отбросила истощенное тело ему под ноги; окровавленный шлем жертвы упал на камни со странным гремящим звуком. Я расставила ноги и медленно захлопала в ладоши.

– Нет, ты только посмотри на это! Ничтожная армия, возглавляемая самым большим в мире придурком.

Снег таял под натиском пламени, пар поднимался в небо. Винсент смотрел на меня глазами, переполненными эмоциями. Я увидела удивление, страх, ярость и что-то похожее на отчаяние. Моя улыбка стала еще шире, когда я заметила, что ему не удалось избежать огня. Его кожа была обожжена и покраснела в области шеи, лица и левой руки.

– Не ожидал меня увидеть? – спросила я, наклонив голову.

Это все меняло. К счастью, у меня был план.

– Дианна, – проговорил он мое имя сквозь зубы. – Должен признать – да. Насколько я слышал, ты должна находиться в другом мире.

– Что ж, ты ошибался, хотя я не удивлена, зная твоих информаторов.

Винсент скрестил на груди руки и коротко кивнул.

– Получается, это правда? Ты защищаешь Реджи. Так ты его называешь? Честно говоря, я думал, ты будешь дольше горевать. Хотя после смерти сестры ты слетела с катушек. Думаю, это закономерность.

Моя улыбка не сходила с лица ни на минуту. Винсент рассчитывал, что я на него накинусь. Я видела, как он вжал ногу в землю, готовясь атаковать. Он хотел вывести меня из себя, хотел, чтобы я потеряла контроль. Я наклонила голову.

– Как ты хочешь, чтобы это случилось? Отправить твой прах Нисмере? Думаешь, ей будет не плевать?

Я спрыгнула со своего камня и приземлилась на корточки, с удовольствием заметив, как он вздрогнул. Поставив ботинок на грудь мертвого солдата, я выдернула копье из его бока.

– Я вот так не считаю, – заявила я, покачивая оружием в руке. – Не думаю, что хоть кого-то волнует Небожитель, который был слишком слаб, чтобы противостоять богу ради своей семьи. Кому есть дело до воина, который даже не попытался остановить ее. Мужчина, который оказался слишком труслив, чтобы спасти людей, которые любили его, даже когда он этого не заслуживал. Я думаю, ты просто грустный маленький мальчик, который прячется за своими странными проблемными отношениями с мамочкой, облачаясь в доспехи и латы, чтобы чувствовать себя лучше. Кто это полюбит? Полюбит тебя? Вот почему это так больно, не так ли? Не имеет значения, как жестоко я поступала, Самкиэль любил меня. Твоя семья любила меня. Но ты… Мы оба знаем, что они никогда не простят тебя и никогда не примут обратно. Так что, я не думаю, что хоть кто-нибудь будет по тебе скучать. Как считаешь?

– Я считаю, что ты такая же бешеная стерва, – выплюнул Винсент, линии на его коже засияли.

– Нет, – улыбнулась я. – На самом деле я хуже.

И после этого я бросилась в атаку.

Он не знал, что меня питает. Он не знал, как много силы я накопила, сколько ярости, ненависти и гнева я превратила в острое как бритва лезвие, готовое пронзить сердца тех, кто вырвал мое. Ему и всем мирам еще предстояло узнать, какой злобной стервой я могу быть.

Сталь звенела о сталь, эхом разносясь по горам Фладжерана. Винсент отбивался и защищался от каждого наносимого мной удара. Мы метались друг вокруг друга: наши глаза сверкали, мы были наполнены ненавистью. Это был танец, предначертанный нам с первого дня встречи. Я ненавидела Винсента, а Винсент ненавидел меня. Меч Винсента со свистом рассекал воздух, целясь мне в голову. Я пригнулась и развернулась. Используя прием, которому научил меня Самкиэль, я подняла свое копье и полоснула его по лицу. Я ухмыльнулась, радуясь, что мне удалось снять этот дурацкий шлем с его головы в первые же секунды битвы. Винсент отшатнулся и коснулся пореза на щеке. Отдернув руку, он посмотрел на ярко-синюю небесную кровь, блестевшую на кончике его пальцев.

Винсент бросил на меня понимающий взгляд.

– Апперкот[7] с разворотом. Самкиэль действительно кое-чему тебя научил. Не думал, что он предпочтет секс тренировкам.

– Осторожнее, Винсент, звучишь так, будто завидуешь.

– Единственное, чему я завидую, – это тому, что ты обретешь покой, когда я убью тебя в ближайшие несколько минут.

Он бросился на меня, целясь мне в сердце. Я отскочила, отражая его удар; мой меч принял всю атаку на себя.

– Знаешь, – фыркнула я, отталкивая его. – Мне тебя искренне жаль. Я всегда хотела семью и дом, а ты бросил все ради какой-то захудалой старой карги, которая хочет стать великой правительницей.

Винсент оперся ногой о скользкий камень и взмахнул мечом. Я увернулась и перекатилась; снег и лед шипели на раскаленных камнях.

– Ты глупее, чем я думал, если считаешь, что Нисмера еще не владеет мирами.

– Да? – сказала я, отступая еще немного. У меня был план, и он, как щенок, следовал за мной в ловушку. – Трудно сказать. Особенно когда она посылает своих приспешников делать всю грязную работу.

Он усмехнулся и двинулся вперед.

– Ты бы не выстояла против нее и секунды. Никто бы не выстоял. Если Нисмера объявится, то точно не для того, чтобы ее поймали. Она придет убивать.

– Боже мой, – с моих губ сорвался смешок, и я сделала еще шаг назад. – Да у тебя реально стоит на нее.

Он сжал меч еще крепче и бросился на меня, чтобы нанести удар. Я отодвинулась в сторону, и он, поскользнувшись, налетел на камень, к которому я прижималась. От резкого столкновения его меч сломался – Винсент зарычал и отбросил его в сторону. Я воспользовалась минутным замешательством и ударила его своим оружием. Он кувырнулся, уклоняясь от моих ударов. Я бы солгала, если бы сказала, что Винсент плохой боец. Он был частью Руки, а Самкиэль превратил их в смертоносных воинов во всех мирах. Они были созданы для борьбы с такими, как я. И все же он был хорошо натренированным воином, а я – порождением кровожадной ярости.