Сезон штормов - Теа (Тея) Гуанзон

Теоретически меч должен был быть эффективнее и того, что использовала Таласин, но это оказалось не так. Жена подобрала где-то отломанную ножку стола и теперь орудовала ею как импровизированной дубинкой, что, пожалуй, заставило бы Аларика задуматься, не бейся он сейчас за свою жизнь. Как она мозжила черепа и коленные чашечки, какие удары наносила в животы, как загоняла врагов в тупик…

Его жена дралась, просто дралась, безо всякой эфирной магии.

Аларик боднул противника лбом, разорвав чужую хватку, и оба они, взвыв от боли, отпрянули друг от друга. Когда черные точки перестали вертеться перед глазами, первым, что увидел Аларик, было изумленное лицо Таласин.

– Интересно, где ты этому научился? – ухмыльнулась она.

В ответ он оскалился:

– Я учусь лишь у лучших.

Повернувшись к разбитым окнам, Аларик, глядя поверх головы Таласин, заметил одно из малых боевых судов Иантаса. Шлюп скользил вдоль замка, его квадратные синие с золотом паруса поблескивали на воне черного бархата неба.

За штурвалом стоял Элагби.

Таласин проследила за взглядом мужа, и челюсть ее отвисла:

– Он ведь должен быть со своей охраной!

Принц Доминиона, по-прежнему в маскарадном костюме крокодила, вел огонь из корабельных арбалетов по чему-то, находящемуся на террасе. И это «что-то» взорвалось. Точно такой же взрыв Аларик видел, когда во время тренировок дестабилизировался усилительный контур. И еще – в Ночь Пожирателя миров. Множество огненных солнц полыхнули разом, и с этими яростными вспышками…

…вернулись Врата Теней.

Глаза мужа сверкнули вдруг серебром, и Таласин, не нуждаясь в иных предупреждениях, мигом создала заслон. Светополотно, обжигающее, густое, хлынуло из нее, обращаясь золотистым щитом, задрожавшим и заискрившимся в руках под волнами разбивающейся о него магии тени, поглощающей ближайших противников. Крики умирающих смешались с утробным ревом эфирного пространства в скрипучей пародии на игру оркестра.

Но другие убийцы продолжали приближаться.

Никакая магия: ни света, ни тени – не может остановить Пустопропасть, если нет затмения. Но нападающие с мушкетами были людьми из плоти и крови, которых так легко сразить лучистыми копьями и чернильными метательными ножами или оттащить в сторону, сковав раскаленными цепями. Таласин, радуясь возвращению эфиромантии, пыталась подавить прилив мстительного удовлетворения, но стоило ей подумать о перепуганных гостях, о том, что ее семью едва не убили, и о бедном старом Ито Вемпуке, как жгучий гнев вновь вспыхнул в душе. Гнев этот влил силы в Светополотно, которое превратилось в ее руках в меч, и они с Алариком врезались в ряды врагов.

Увлеченная водоворотом кровавой бойни, Таласин даже не заметила, как погиб последний из нападающих. И когда слева что-то пронеслось и взвихрился эфир, она автоматически развернулась навстречу. Охваченная яростью, Таласин осознала, что это Аларик, только уставившись на него сквозь дымку их скрещенных клинков.

Возможно, в этот момент рычание должно было замереть на ее губах. Возможно, его свирепый взгляд должен был смягчиться при виде нее.

Но это тоже было воспоминанием. Вокруг валялись убитые, пол был залит кровью и усыпан битым стеклом, их одежда превратилась в лохмотья, они тяжело дышали, а в венах бурлил адреналин. Все ее инстинкты кричали, что тот, кто перед ней, опасен. И тело ее помнило его по Ураганным Войнам.

Сейчас они вполне могли перерезать друг другу глотки.

Но Аларик вдруг наклонился, едва не задев клинки, и поцеловал ее в губы – грубо, до боли, до синяков. Потом из темноты вырвался новый пучок пустотных молний, и они разделились.

Выбравшись на открытое пространство, чтобы занять более удобную позицию для обороны, Таласин заметила стоящую на коленях Орьял, сгорбившуюся над телом Вемпука. Девушка оторвалась от рвущейся к безопасности толпы знати и пересекла океан битвы, чтобы добраться до мертвого отца.

Похоже, ужасы последних минут что-то сломали в сознании Таласин. Или ужасы последних лет? Ей вдруг показалось, что смотрит она не на Орьял и Вемпука, а в прошлое. На Каэду на палубе «Летнего бриза», держащую на коленях голову Сола. Маска богомола, брошенная Орьял на мраморные плитки, превратилась в арбалетный болт, скользкий от крови Сола, катящийся по тиковым доскам палубы и тускло поблескивающим шляпкам железных гвоздей.

Всему когда-нибудь приходит конец. Даже боли, даже империям. Всему, кроме этого.

Война не меняющийся сезон, вечное состояние. Что бы ни делала Таласин, какую бы корону ни носила, кого бы ни любила – или не любила, – кто-то всегда должен умереть.

Орьял подняла голову, встретившись взглядом с Таласин. И на долю секунды…

…на долю секунды в глазах Орьял сквозь слезы сверкнули белые искры. Хотя, наверное, Таласин просто показалось, или это было отражение лунного света. В любом случае у нее не было возможности задуматься об этом. Несколько нападавших подступили к ней – с клинками, а не с мушкетами. Наверное, пустотные сердечники разрядились. Этот бой почти завершился, пускай даже война и не закончится никогда. Таласин призвала золотые кинжалы – и метнула их в противников. Люди упали, один за другим, а когда Таласин встряхнулась…

Орьял исчезла.

С колотящимся сердцем Таласин принялась дико оглядываться. Она должна увести Орьял отсюда. В Оплоте она потеряла из вида Каэду – и тем бросила подругу на произвол судьбы. Но на этот раз никого не подведет, не откажется от того, что еще можно спасти…

В полумраке она заметила розовую юбку, мелькнувшую в вестибюле, из которого они с Алариком вошли в зал. Таласин побежала туда, оставив позади битву. Гао сказала, что напавшие окружили бальный зал; возможно, они караулят снаружи, готовые расправиться с любым, кто выйдет, так же безжалостно, как с Вемпуком.

Перед тем как нырнуть в маленькую комнату, Таласин бросила последний взгляд на Аларика. Он стоял спиной к ней, сражаясь в одном строю с гвардейцами. Что ж, у него есть магия и помощники, а Орьял одна. Таласин нужно идти.

И все-таки, когда она отвернулась, в животе возникло странное ощущение. Мимолетное, нелогичное, но все равно на какой-то миг она твердо уверилась в том, что никогда больше не увидит его.

Она уже чувствовала такое раньше, несчетное число раз. Это была какая-то паранойя, глубоко укоренившаяся в сознании. В те времена, когда по Континенту катилась бесконечная череда сражений, под тенью штормовиков всегда существовала вероятность, что ты видишь кого-то в последний раз.

Но здесь, сейчас, ничего подобного не случится. Она отведет Орьял в безопасное место и вернется к Аларику.

Таласин выскочила в прихожую. Комната оказалась пуста, только дверь, ведущая в коридор, осталась нараспашку. За