Сезон штормов - Теа (Тея) Гуанзон

знали, когда проявлять вежливость, а когда – осторожность. Но взрывы тихого, наводящего на нехорошие мысли смеха и интригующий тон замечаний не нуждались в переводе.

Сураквел привлек к себе Таласин куда ближе, чем это было необходимо, и она тоже подалась к нему, и партнеры по танцу принялись о чем-то шептаться. Тошнотворная смесь ярости и отчаяния вскипела в душе Аларика, застя глаза, туманя разум. Возможно, ему следовало предвидеть все это еще с того вечера, когда Таласин заслонила Сураквела от Врат Теней и обратилась к нему по имени. Возможно, с тех пор это было лишь вопросом времени.

Свет в бальном зале внезапно стал слишком ярок. Гул толпы оглушал. Аларик сжал кулаки, пытаясь унять дрожь в пальцах, и, не давая себе передумать, вновь решительно двинулся к своей жене. Своей.

Глава тридцать третья

– По вашей просьбе я связался с Союзом, – тихо говорил Сураквел на ухо Таласин. – Амирант велела передать, что в Ночь Пожирателя миров у нее прибавилось седины, но в остальном все в порядке.

– Слава богам, – пробормотала Таласин.

Остатки сардовийцев не эвакуировались с островов Сигвад исключительно из-за того, что риск обнаружения был слишком велик. Таласин не могла даже представить, какой ужас они, должно быть, испытывали.

– Вы в Ненаваре, лахис'ка. Здесь мы благодарим предков, – напомнил Сураквел с очень, очень слабым намеком на поддразнивание. Став свидетелем ее сделки, условием которой была жизнь Аларика, он сделался заметно холоднее. – Кстати, у меня для вас новые приказы.

Таласин пробрал озноб.

– Какие?

– Амирант хочет, чтобы вы вернулись на Континент. Выясните, каким образом Кесатх снаряжает свои боевые корабли при ограниченном запасе магии пустоты с похищенного Оссинастом коракла-«мотылька». – Сураквел закружил Таласин под музыку, так что юбки ее взметнулись над мраморным полом, потом снова привлек к себе. – Вела обсуждала это с людьми дайи Вайкар. Они считают, что все пустотные сердца Кесатха подсоединены к единому источнику, который каким-то образом способен сам восполнять энергию. Было бы весьма полезно, если бы вы нашли способ вывести этот источник из строя перед атакой Сардовии.

– И как она предлагает это сделать?

Сураквел пожал плечами:

– Вы императрица Ночи и Ткач Света. Используйте это, и побыстрее, потому что Мидзул и другие союзники уже в пути. А если понадобится моя помощь, просто пришлите орла, я рядом. – Он моргнул, глядя куда-то поверх ее плеча. – А сейчас мне пора.

– Не любишь вечеринки? – съязвила Таласин.

– Порой они доставляют мне удовольствие, – медленно проговорил Сураквел, – но в данном случае мой поспешный уход связан с тем фактом, что ваш муж приближается к нам с явным намерением совершить убийство.

С этими словами он подвел ее в танце к краю площадки и, отвесив последний учтивый поклон, растворился в толпе. Таласин обернулась; действительно, Аларик целенаправленно шагал к ней, не обращая никакого внимания на многочисленных гостей, приветствующих его.

– Мой император, – процедила она сквозь стиснутые зубы.

– Моя императрица, – ответил он тем же.

Кулаки его были сжаты, серые глаза потемнели от едва сдерживаемого гнева. Гнева, которого раньше не было. Значит, это не продолжение их недавней ссоры, а нечто новое.

Таласин, едва закончившую разговор с Сураквелом об остатках сардовийцев, с головой накрыл раскаленный добела ужас.

«Аларик знает. Кто-то подслушал нас и передал ему. Или один из союзников Урдуи все-таки отвернулся от нее и все рассказал».

Это было неразумно, нелогично, но она никак не могла избавиться от этого пронзительного «Что, если?». Таласин вся оцепенела, только сердце в груди продолжало неумолимо сжиматься.

– Лахис'ка! – рядом с ней точно из-под земли возник Ито Вемпук из Шелковых земель.

Для своей тучной фигуры раджан выбрал костюм козла, и рога, торчащие из его маски, едва не выкололи Таласин глаза, когда Вемпук поклонился. Поклонился он и Аларику, хотя и с меньшим энтузиазмом. Спасение Ненавара от Пожирателя миров определенно ни в малейшей степени не расположило раджана к императору Ночи.

– Я слышал, Орьял заглядывала к вам недавно вместе с другими дамами, – обратился Вемпук к Таласин. – Надеюсь, визит не доставил вам беспокойства.

– Ваша дочь так же очаровательна, как и вы, раджан, – заверила толстяка Таласин.

Вемпук тут же раздулся от гордости.

– Позвольте сказать, лахис'ка, что нынче вы выглядите просто божественно. Истинное воплощение блистательной красоты…

– Э, спасибо, – пробормотала Таласин, больше всего озабоченная сейчас тем, как гневно сдвинулись брови Аларика, разъяренного чужим вмешательством.

– Ваш костюм бабочки божественен, он так подходит созданию солнечного света, лета, божественной благодати…

– Вы употребили слово «божественный» уже трижды, – не удержалась она.

Вемпук частенько перебарщивал с похвалами, и подшучивать над ним было легко. Он был одним из старейших друзей отца, и, возможно, если бы выросла в Ненаваре, Таласин могла бы считать его дядей.

Вемпук с притворной досадой хлопнул себя по лбу.

– Увы, так и есть! Возможно, если бы вы удостоили меня танца, я мог бы расширить свой словарный запас.

– Она уже приглашена. – Аларик плечом отодвинул Вемпука в сторону и схватил Таласин за руку.

У нее хватило присутствия духа оглянуться на раджана и одарить его извиняющейся улыбкой. Затем Таласин, прищурившись, уставилась на мужа.

– Третировать гостей на вечеринке, которую мы и устраиваем, – ужасно дурной тон, даже для тебя.

– Ужасно, но мне плевать. – Аларик потащил ее в вестибюль, через который они вошли в бальный зал.

Оркестр заиграл начальные ноты популярной быстрой джиги, и аристократы помоложе с веселым смехом высыпали на танцпол, так что Аларику с Таласин удалось уйти относительно незаметно. Ей было нелегко поспевать за широким шагом мужа, и к тому времени, как занавеска на входе упала, отсекая их от толпы, Таласин осталась совсем без сил. Зато мыслила чуть более рационально.

«Нет, он никак не мог узнать».

Она сделала глубокий вдох, успокаиваясь.

А он наклонился и поцеловал ее так свирепо, что закружилась голова.

«Ох».

Это всегда было потрясением – первое прикосновение мягких губ к ее губам. Однако Аларик не дал Таласин времени насладиться ощущением – язык его грубо проникал в ее рот снова, и снова, и снова, и это уже напоминало отнюдь не поцелуй. Таласин отвечала соответственно, полная решимости не проиграть, чем бы эта игра ни была, вкладывая в страсть все свои обиды. Только вот их тяжелые, тщательно разработанные маски очень мешали, и вскоре Таласин пришлось отстраниться, потому что золотые нити вышивки впивались ей в щеку.

– Что на тебя нашло? – прошипела она, поправляя маску.

Глаза мужа полыхнули серебром.

– Не желаю