Сезон штормов - Теа (Тея) Гуанзон

– Разумеется.

Тон Аларика оставался абсолютно бесстрастным, потому что, как поняла Таласин, на самом деле он не вспомнил аристократку, которая, среди прочих, устроила ему веселую жизнь на банкете по случаю помолвки. И Таласин, чтобы избежать неловкой ситуации, вмешалась:

– Как хорошо, что вы двое можете познакомиться при более приятных обстоятельствах. Будем надеяться, дайя Мусал, что этим вечером дуэлей не будет, не так ли?

Ралья Мусал мелодично рассмеялась, сверкнув карими глазами над острым, как игла, клювом бронзовой маски.

– Ни у кого здесь не хватит отваги вызвать на дуэль человека, который помог спасти Ненавар. Даже у лорда Сураквела – держу пари, едва ли он жаждет нового раунда, после того как был наголову разбит его величеством в прошлый раз!

«Это пари вы бы проиграли, миледи», – подумала Таласин.

Пока Ралья щебетала с Алариком, королева Урдуя, воспользовавшись возможностью, наклонилась к Таласин и шепотом приказала на языке Доминиона:

– Проследи, чтобы Мантес и его величество держались подальше друг от друга.

– Если первый вообще появится нынче вечером, – пробормотала Таласин.

– О, он появится. – Урдуя глотнула шампанского. – Этот мальчишка определенно живет для того, чтобы доставлять мне неудобства.

«Сколько уже, – спросил себя Аларик спустя бесконечно долгое время, – я торчу в этой комнате?»

Несомненно, дольше, чем ему пришлось держать сферу затмения, сопротивляясь Разрыву. Несомненно, дольше, чем спал Бакун под костями мира.

Все больше и больше аристократов подходили к нему, дабы побеседовать. Этикет требовал, чтобы все, даже отделившиеся от толпы и образовавшие собственные обособленные группки, общались на морском всеобщем, чтобы Аларик, если захочет, мог принять участие в разговоре. И ему приходилось принимать участие, иначе он впустую растратил бы с таким трудом завоеванное благорасположение Доминиона.

Ко всему прочему, некоторое время назад Таласин увели танцевать, и она еще не вернулась, сменяя одного нетерпеливого партнера за другим.

– Лахис'ка не только остановила Пустопропасть, но и устроила великолепную вечеринку, – заметил один из аристократов. – Похоже, ее светлость – женщина, обладающая многими талантами.

Аларик оторвал взгляд от кружащейся в танце Таласин, чтобы посмотреть на заговорившего мужчину. Или, вернее, мальчишку. Лет двадцати от силы, чьи губы угнездились между бритвенно-острыми клыками маски летучей мыши, а в ухе болталась серьга: крупный каплевидный хризолит. Аларик понятия не имел, кто это, но быстро пришел к заключению, что ненавидит этого парня.

Ненавидел он и того типа, с которым танцевала Таласин: напыщенного аристократа в лягушачьей маске, который имел наглость просто подойти к ней и пригласить на вальс, когда она только-только остановилась и любой приличный человек сообразил бы, что ей необходимо немного отдохнуть. Ненавидел и стоявшую неподалеку троицу щеголей, не скрывающих своего восхищения лахис'кой, громогласно комментируя изящество и отличное чувство ритма его жены.

– Признаюсь, я завидую лорду Ялтику, – сказал один из них. – Надеюсь, ее светлость и меня удостоит танца.

– Она уже улыбалась тебе на последнем официальном обеде, – возмутился его приятель. – Теперь наша очередь…

А третий заметил, что Аларик хмурится, глядя на них. Он подтолкнул своих товарищей локтем, и все трое, вежливо улыбнувшись, синхронно поклонились императору. После чего возобновили разговор.

Аларик очень старался не чувствовать себя смертельно оскорбленным, но получалось у него это из рук вон плохо.

Подошел принц Элагби, отсалютовал бокалом, чтобы, судя по всему, произнести бодрый тост, но слова, сказанные им у самого уха Аларика, были серьезны:

– Я понимаю, что на Континенте все по-другому, ваше величество. Здесь же принято, чтобы на подобных сборищах мужчины лебезили перед дамами и восхищались ими. Это просто один из способов скоротать время, и женщины воспринимают все как должное.

Аларик возблагодарил оленью маску, скрывшую румянец на щеках. Неужели его мысли так легко прочесть?

Элагби иронически усмехнулся.

– Ваш сердитый взгляд, направленный на всех этих юных лордов, говорит очень о многом, император Аларик.

Прислушавшись к предупреждению Элагби, Аларик, после того как принц удалился к другим гостям, попытался расслабиться или хотя бы не кривить рот. Чтобы отвлечься, он переключил внимание на Урдую – как раз вовремя, чтобы увидеть, как королева выходит на танцпол с пожилым раджаном в костюме кабана. Атмосфера в зале слегка изменилась, ненаварцы принялись перешептываться, прикрываясь кружевными веерами и ладонями в перчатках.

Люв Расми мигом ввела Аларика в курс дела. Дамочка болтала весь вечер – точнее, осыпала Аларика сплетнями. Чрезмерную разговорчивость дайи он списал на облегчение от того, что никто не погиб.

– Это раджан Бирунгкил из Туманных Террас. В свое время он был фаворитом королевы Урдуи.

Аларик нахмурился.

– Фаворитом, – повторил он бездумно.

Аларик знал, что это означает на самом деле на придворном жаргоне. Одни говорят – «супруг», другие – «партнер», третьи – «фаворит».

Люв бросила на него неодобрительный взгляд:

– Захия-лахис некогда была молода, ваше величество.

Но не это стало причиной его замешательства. Несмотря на все громкие клятвы, которые они с Таласин дали друг другу у драконьего алтаря, очевидно, брак здесь был так же священен, как и в Кесатхе, – то есть не священен вовсе.

А Люв продолжила защищать свою повелительницу от того, что, очевидно, считала ханжеством Аларика – с высокомерной чопорностью, присущей всем аристократам Доминиона:

– Конечно, я понятия не имею, как там у вас в Кесатхе, но здесь такое в порядке вещей, император Аларик. Женатым людям, в конце концов, тоже нужно заключать стратегические альянсы. И, как и брак, это просто еще один способ маневрировать на политической арене…

Аларик перестал прислушиваться к излияниям Люв. Его панический взгляд снова упал на Таласин. После лорда в лягушачьей маске она сменила уже двух партнеров, и еще немало аристократов, ждущих своей очереди, переминались у края танцевальной площадки.

Не тратя время на извинения, Аларик отошел от Люв и быстрым шагом двинулся к танцполу. В голове его мелькнула смутная идея вмешаться. Может, это и несколько бестактно, но наверняка он, как муж, имеет право спасти жену от всех этих распутников, желающих использовать ее в политических целях.

«А разве не это ты сделал, женившись на ней?» – поинтересовался противный внутренний голос, успевший оставить во рту гадкий привкус, прежде чем Аларик торопливо задвинул его на задворки сознания.

А Таласин уже вновь сменила партнера: предыдущий передал ее в ожидающие руки лохматого аристократа в маске орла и коричнево-золотом костюме с перьями, подчеркивающем мускулистую фигуру.

Сураквел Мантес.

Что характерно, сейчас вокруг Аларика шелестела речь на языке Доминиона, а не на морском всеобщем, хотя император Ночи и находился поблизости. Ненаварцы