Сезон штормов - Теа (Тея) Гуанзон

«Как росли мы».

Не произнесенные слова тяжело повисли в воздухе.

В этот момент Таласин видела перед собой вовсе не императора Ночи. Она видела мальчишку, которого, как и ее, отправили на фронт слишком рано и который понимал, что это влечет за собой. И видела мужчину, полного решимости стать лучше, чем в прошлом.

«Было бы так легко любить тебя в другой жизни».

Сколько тоски и сожаления принесла с собой эта мысль. А потом она сделалась обжигающей, и Таласин оттолкнула ее.

– Да, – сказала она. – Я согласна подождать.

– Значит, договорились.

Аларик окинул взглядом сад, изобилующий оранжевыми и красными цветами гибискуса с их огромными, похожими на юбки лепестками, испещренный вьющимися среди кустов посыпанными галькой дорожками, покрытый зеленой травой… Как тут все живописно. Идиллически.

Нереально.

– Мы достигли черты, – задумчиво проговорил Аларик, вторя мыслям Таласин. – Последние пять месяцев я только и думал, что о Безлунной Тьме. На этом фундаменте вырос наш брачный договор. А теперь дело сделано.

«И договор выполнил свое назначение». Осознание этого обрушилось на нее как удар. Таласин крепче стиснула чашку. Остатки сардовийцев и собранные ими союзники сделают свой ход. И Аларик узнает, что она изначально собиралась его предать.

Его захватят в плен. Это единственный выход. Хотя возможна еще ссылка…

– Что-то не так?

Его серые глаза смягчила забота, которой она не заслуживала.

– Да нет, просто задумалась о рассадке гостей.

Ну и что, еще одна маленькая ложь на общем фоне…

– Та «шлифовка», о которой упомянула дайя Лансун?

– Да.

В груди защемило.

Таласин продолжила рассказ о проблемах, над которыми они с Ниамой корпели после совета, о всяких тривиальных вещах, и муж внимательно слушал, время от времени вставляя какое-нибудь ироничное замечание. Вдыхая густой, напоенный цветочными ароматами и пыльцой воздух, глядя в небо, голубое, как его чай, Таласин на какие-то доли секунды позволяла себе поверить, что дни эти будут длиться вечно. Что не будет ни штормов на горизонте, ни запутанной паутины интриг. Что так может быть всегда.

Глава тридцать вторая

За два часа до маскарада Аларик вошел в гардеробную, как осужденный идет на виселицу, и в этой гардеробной подвергся жестокой пытке палача-Белрока, на сей раз воспринимая происходящее куда менее благосклонно, чем уже ставшие привычными неотъемлемые недостатки придворной жизни. Белрок хлопотал над Алариком целую вечность, охая, причитая, бормоча себе под нос что-то на ненаварском, укладывая императору Ночи волосы, водя по его лицу кисточками, обмакнутыми в разные – ужасающе блестящие – краски. Как, во имя всех богов, Таласин мирится с этим почти каждый день?

Некоторое время спустя Аларик услышал, как в королевские покои вошла его жена со свитой. До ушей его донеслись шаги и приглушенная стенами женская болтовня. Он хотел встать, чтобы поздороваться с Таласин, но Белрок издал звук, который иначе как визгом не назовешь.

– Ваше величество, при всем моем уважении, это весьма деликатный процесс! Не шевелитесь, пожалуйста!

Удостоенный мрачного взгляда Аларика, Белрок лишь фыркнул и решительно продолжил работу, выхватив из набора разнообразных инструментов очередную кисточку.

– В любом случае будет гораздо лучше, если вы с лахис'кой увидитесь, уже завершив облачение. Чтобы оценить эффект в полной мере.

Уже смеркалось, когда Белрок объявил, что удовлетворен плодами своих трудов и протянул Аларику ручное зеркало – для ознакомления. Моргая, Аларик уставился на свое отражение. Все оказалось не так плохо, как он боялся. Нет, конечно, он выглядел так, словно кто-то опрокинул на него ведро блесток, но большая их часть сосредоточилась в волосах. Золотая пыльца припорошила элегантно растрепанные черные пряди. На лице блестки расположились на висках, скулах и дымных линиях шрама. Крохотные золотые искры рассыпались по бровям, а от глаз тянулись стрелки цвета полуночи. И нижнюю губу рассекала точно пополам золотая полоска.

– Все в строгих традициях эстетики Доминиона, император Аларик. Это метка супруга, – пояснил Белрок, заметив, на что обращен взгляд его «подопечного». – Символ поцелуя лахис'ки. Знак ее благосклонности. – Портной задумчиво наклонил голову. – Поразительно. Его величество выглядит весьма мило.

– Сам себя хвалишь? – сухо уронил Аларик.

– О, несомненно, – высокомерно ответил Белрок. – Все мы должны получать заслуженную похвалу. Без этого жизнь станет воистину печальна.

Полностью одетый, Аларик ждал в спальне, когда из гардеробной появится Таласин. Ждал он стоя, потому что опасался сорваться и вышвырнуть Белрока из окна, если тот еще раз напомнит ему о необходимости быть осторожнее и не садиться на плащ. Навязанная ему маска, в отличие от привычных доспехов, прикрывала глаза, нос и верхнюю половину щек, но была такой же тяжелой, потому что была отлита из чистого золота и в избытке украшена драгоценными камнями.

В комнату впорхнула служанка, совсем молоденькая девушка в своем, наверное, лучшем платье и маске с длинным носом и блестящими усами.

– Все в сборе! – выпалила она с сильным акцентом на морском всеобщем. – Уже пора, спускайтесь, пожалуйста… – Она осеклась, видимо, рассмотрев Аларика. – О, его величество выглядит очень мило!

Присев в поспешном реверансе, девушка убежала. Аларик нахмурился. Белрок же выглядел очень довольным собой.

Наконец дверь в гардеробную Таласин приоткрылась, и она вышла. У Аларика перехватило дыхание. И дара речи он тоже лишился. Следом за женой шли Цзи, портниха, ее помощницы, но видел он только Таласин. Потому что в этот момент просто не мог смотреть на кого-то другого.

Каштановые волосы жены были уложены в высокую прическу, перевиты тонкими золотыми цепочками из горных лилий и усыпаны крохотными изумрудами и бриллиантами. Такие же камни сверкали на крыльях бабочки, что прикрывали верхнюю половину лица. Длинная шея и обнаженные плечи не нуждались ни в каких ожерельях, поскольку сам корсаж платья являл собой шедевр ювелирного искусства. Узкая полоска переплетающихся золотых листьев обвивала грудную клетку, едва прикрывая соблазнительные округлости. Вниз от листьев тянулись изящные стебли, меж которыми виднелся подтянутый смуглый живот, а уже к стеблям крепилась роскошная зеленая юбка, спереди покороче, сзади подлиннее, выставляющая на всеобщее обозрение изящные икры и тонкие щиколотки, перевитые инкрустированными бриллиантами ремешками туфелек на высоких каблуках.

Аларик чувствовал, как мозг его растекается, превращаясь в кашу. И дело не только в тонкой, звонкой, неземной фигурке Таласин. Опешил он при виде ее кожи. Сияющей, словно подсвеченной изнутри. Вообще-то он понимал, что достижению такого эффекта способствовали ванны из