Сезон штормов - Теа (Тея) Гуанзон

– И что, все прорывы такие? – размышляла Ниама Лансун. – Ветер, буря, дождь и прочее – неужто мы все это время пожинали драконье дыхание?

– Надеюсь, нет, – вздохнул Кай Гитаб, раджан из Като. – Иначе я даже не представляю, что нам делать, если они проснутся.

Совет Урдуи собрался через два дня после Безлунной Тьмы. Чтобы присутствовать на нем, Таласин наконец вылезла из постели, хотя и была все еще истощена. Аларик даже не пошевелился, когда речь зашла об отправке из Иантаса в столицу, а у нее не хватило духу заставить его сопровождать себя на этот «разбор полетов», тем более что силы ему еще ох как понадобятся на завтрашнем придворном маскараде.

– Состояние Пожирателя миров – это своего рода спячка, полагаю, – сказала Ишан Вайкар. – Замедление метаболических процессов – возможно, для продления жизни? До этого старейшему из зарегистрированных драконов насчитывалось чуть меньше девятисот лет… Я считаю, Бакун, пробуждаясь всего на час каждую тысячу лет, с каждым разом выбрасывает все больше и больше магической энергии. Затем цикл начинается заново. Хотя это не объясняет других, прежних случаев активации Разрыва.

Ишан очень старалась увязать науку с фольклором. Но Таласин знала лишь то, что видела в глазах Пожирателя миров.

– Он выдыхает Пустопропасть каждый раз, когда видит сны, – сказала она. – Сны о битве. Сны о ней.

Собравшиеся за столом беспокойно переглянулись. Люв Расми, тетка Сураквела и правая рука Урдуи, вертела свои опаловые перстни.

– Если там и впрямь была битва, как нашим предкам удалось загнать такого исполина в вулкан?

– Тогда в Ненаваре были другие эфироманты, – сказал Гитаб. – Не только заклинатели. Наверное, они и помогли. – Он поправил очки, сползшие к кончику носа. – Возможно, нам следует просто убить его.

Раджан посмотрел на Таласин почти с надеждой, напомнив об обещанном – в тусклом, увешанном портретами зале – союзе.

– Об этом не может быть и речи, – отрезала Урдуя. – Нам нужен Разрыв. Это наше главное, уникальное на Лире оружие.

– Теперь едва ли уникальное, харликаан, – возразил Гитаб. – Смею напомнить, что Кесатх прибрал его к рукам…

– Мы все еще не знаем, каким образом они поддерживают свои ограниченные запасы, – ответила Урдуя. – Что произойдет, если Разрыв исчезнет навсегда и эфирные сердца Ненавара истощатся? Тогда Империя Ночи останется единственной нацией, обладающей подобной технологией. А я не собираюсь давать кому-либо подобное преимущество, союзники они нам или нет.

«Тем более что этих вышеупомянутых союзников мы собираемся предать», – подумала Таласин, но вслух ничего не сказала. Гитаб, единственный из присутствующих аристократов, не знал о сделке Ненавара с Сардовией. И так и должно было оставаться, иначе он и его фракция недовольных использовала бы это против Урдуи.

При мысли о грядущей войне у Таласин подвело живот. Но из разговора с Алариком на мосту перед затмением она поняла, что он не готов задуматься о мире с Сардовией, и, вероятно, никогда готов не будет. Максимум, на что можно рассчитывать, – на шанс спасти его жизнь.

Жизнь, в которой ее уже не будет – после того, что она собирается сделать. Что ей сделать придется.

Таласин заставила себя отложить мысли об Аларике в маленький ящичек в своем сознании, а ящичек этот запереть на замок. Сейчас самое важное – продолжать двигаться вперед. И пройти через этот совет.

– Нам не нужно никого убивать, – заявила она. – Мы выяснили, что с Бакуном можно договориться. Теперь наша задача – донести это знание до следующего раза.

Голос ее слегка дрогнул. Тысяча лет – это очень много.

– Но можно ли с ним договориться до того, как он выдохнет пустоту в ночь семилунного затмения? – спросил Гитаб, и от внимания Таласин не укрылось, что обращается он к ней куда мягче, чем к Урдуе. – Или нашим потомкам все равно потребуется магия затмения, чтобы остановить Мертвый Сезон? Ведь нет никакой уверенности в том, что мы будем обладать ею через тысячу лет.

– Некоторая уверенность есть, – осторожно сказала Ишан. – Эфиромантия передается через кровь. Мы не знаем, чья именно кровь обладает свойствами, благоприятствующими магии затмения, Дома Ивралис или Дома Оссинаст, но… – Она опустила взгляд, словно сию секунду с величайшим интересом обнаружив собственные руки, сложенные на коленях. – Мы можем сохранить и ту и другую, если род ее светлости и императора Ночи не прервется.

Люв, Ниама и Элагби дружно охнули. Захия-лахис, слишком осмотрительная для проявления эмоций, слегка напряглась. Но принц, все это время сохранявший полное спокойствие – хотя и выглядевший, откровенно говоря, немного скучающим, – теперь явно пришел в ужас.

И Таласин – или той девочке, которой она была прежде, – тоже полагалось ужаснуться. И покраснеть, начать заикаться, возмутиться самой перспективой произвести на свет наследника от Аларика Оссинаста, тем более что ей уже пришлось выйти за него замуж и однажды предстоит уничтожить его империю.

Но она кое-чему научилась у бабушки. И просто наблюдала за раджаном Гитабом, который, едва заметно хмурясь, следил за реакцией остальных членов совета.

– Такая тишина, что упадет булавка – услышишь, – лениво проговорил наконец мужчина. – Супружеский долг уже обязывает лахис'ку и императора Ночи сохранить род. Так что новая цель отнюдь этому не противоречит, верно?

Таласин усилием воли растянула губы в улыбке, надеясь, что выглядит это весело и безмятежно.

– Вы уж простите моего отца, раджан Гитаб. Он не выносит подобных разговоров, когда речь идет о его единственной дочери.

Элагби кашлянул.

– Воистину не выношу. – И он откинулся на спинку кресла.

Урдуя демонстративно посмотрела на настенные часы.

– Давайте соберемся и обсудим это в другой раз, – сказала она. – У Алюнсины забот невпроворот с подготовкой Иантаса к завтрашним празднествам.

Однако короткий взгляд, брошенный на внучку, ясно давал понять: в следующий раз, когда они заговорят на эту тему, Кая Гитаба в числе присутствующих не будет.

Не то что бы Аларик ожидал – или хотел, – что ненаварцы падут перед ним ниц за то, что он спас их от мрачного призрака Мертвого Сезона, но капелька благодарности от королевского портного пришлась бы весьма кстати.

Однако, когда вышеупомянутый портной явился днем в Иантас, Аларику, как обычно, пришлось претерпеть несколько унизительных минут. Возможно, он справился бы куда лучше, если бы выспался, а не был бесцеремонно разбужен безумолчным визгом поморника за окном спальни, принесшего весть о том, что штормовик императора вернулся в Порт-Самоут, после того как бежал от Пустопропости вместе с ненаварскими кораблями.

Вдобавок ко всему, Белрок сильно побледнел при виде шрама, и,