По эту сторону. Дом с секретом и его притяжение. Часть вторая - Ольга Станиславовна Назарова

– Я обязательно буду! – невесёлые «прощальные» размышления как рукой сняло, Аня ещё раз поблагодарила хозяйку норушного дома и заторопилась за женихом.

– Ну, всё! – выдохнул Никита, уезжая подальше от гостиницы.

Он вёл машину в зануднейшей московской пробке, которая всё длилась и длилась, как хвост печального удава, потом машинально покосился на часы, которые показывали без пяти семь, вздрогнул, а затем рассмеялся, опомнившись:

– Это первая пробка в моей жизни, которой я искренне радуюсь! Представляешь, Ань! Еду себе за рулём и не боюсь семи часов вечера!

Аня чуть потянулась к нему, пригладила взъерошившиеся волосы, чуть ли не дыбом вставшие от лицезрения часов, а потом сказала:

– Я с тобой готова ехать в любой пробке, вообще где угодно, но… за одним исключением.

– Это за каким же? – удивился Никита.

– Давай мы НЕ поедем на тот участок, который купили для дома? Давай вообще его продадим и забудем о том месте?!

– А я как раз хотел у тебя спросить, не будешь ли ты против его продажи? Мне тут написали соседи справа, они предлагают очень нехилую сумму за то, чтобы мы им эту землю продали!

– Я только за! – обрадовалась Аня, мысленно пожелав всего хорошего покупателям – они подоспели очень вовремя.

***

Таня задумчиво рассматривала обаятельнейшего английского бульдога, облачённого в тёмно-голубую мужскую рубаху с закатанными рукавами и полами, подвязанными на животе в узел. Бульдог ей застенчиво улыбался, вилял задней частью тела, строил глазки и всячески подлизывался.

Примечание автора: самолично наблюдала английского бульдога в рубахе хозяина по причине наличия швов (дурачок упал с лестницы и поранился), которые заживали гораздо медленнее, чем бульдог их снимал.

– Да! Он опять скусывал швы на лапе! – жаловалась его хозяйка. – Я когда увидела, думала, что схожу с ума… Я не знаю, как он снимает защитный воротник, но он это делает постоянно, хоть камеру ставь! Я так умучилась с ним, что утащила у мужа рубаху и натянула на эту бессовестную тушку!

На морде «бессовестной тушки» неудержимо расползалась явственная улыбка – аж брыли растянулись.

– И ему не стыдно! – констатировала хозяйка.

– Само собой. Бульки – одна из самых упёртых пород, – кивнула Таня. – А в рубашке он не трогает шов?

– Нет. Рубашка хозяина – это святое – её рвать нельзя. А поднять рукав повыше он не может.

– Так и оставьте его в рубашке – сейчас уже не жарко. На обработку будете снимать, а потом опять надевать. Или… муж будет против?

– Да он ему весь гардероб отдаст, лишь бы этот упрямый баран себе не вредил! А ещё – будет очень рад, что его не будут сносить с ног этим… граммофоном на экскаваторе – защитным воротником на бульдоге.

Таня посмотрела вслед модному бульдогу и его хозяйке, удивляясь, на какие только ухищрения не идут собачники, кошатники и прочие владельцы живности, когда надо переупрямить своих бесценных «баранов», и тут ей позвонила мама…

– Таня! – голос Ирины не оставлял никаких сомнений в том, что случилось что-то ужжжжасное!

– Мам? Что-то случилось? – встревожилась Татьяна, торопливо собираясь выходить – бульдог со своей хозяйкой были последними клиентами.

– Да! Да, случилось! И какое счастье, что тут нет Вики! Он… Таня, он абсолютный хам! Он последнее время так со мной разговаривает, словно… словно я его прислуга! Срывается постоянно! А сегодня вообще что-то несусветное было – он устроил такой скандал, так орал…

– Виктор? – без особого удивления спросила Таня.

– Да, конечно! Я же не оставила работу, хотя это и очень неудобно – ездить-то отсюда дольше… Он приехал сегодня пораньше, а меня ещё нет. Он потребовал подавать ужин, а я, негодяйка такая, за столом отсутствую. Да вдобавок его сестрица настропалила, что я, мол, непонятно где мотаюсь, а она одна, бедняжечка, на хозяйстве, прямо-таки разрывается от множества дел! Ага, одна… во главе целой толпы персонала! Ну ладно, с этим-то я бы справилась, но он, стоило мне только приехать, почему-то стал кричать, что я его унижаю, что подозреваю…

– Подозреваешь?

– Да, подозреваю в том, что он не сможет дальше меня содержать… Но он же меня и не содержал… Он дарил подарки, конечно, но сам – я ни разу ничего не просила, да и не собиралась – я же не его