Фантастика 2026-80 - Мария Фир

– Ага, и теперь ты решила выдать все, что накопила, – хмыкнула Тамира. – Мне-то все равно. Но ты ведь на самом деле не такая. Побузишь и перестанешь, а королю образ возлюбленной феи разрушишь. Стервы при дворе хороши, а вот хамки лучше всего на базаре смотрятся.

– Может, успокоительного попить? – задумчиво протянула Маргарет. – Я ведь не специально.

– Попробуй делать паузу, – серьезно сказала Тамира. – Даже я говорю не все, что приходит в голову.

– Да. Теперь мне стыдно.

– Считай, тебе вновь семнадцать, – рассмеялась мэдчен Кодерс.

– Не приведи Богиня, – передернулась Саддэн. – Все менталистские «маски» я вызубрила и отработала за три года. Начала в четырнадцать и закончила в семнадцать. Я собиралась вычислить устроителей Алой Ночи и жестоко их пытать. Знаешь, в каком-то смысле Корнелия лучше, чем я. Она хоть думала о героической гибели, а я о жестокой мести.

– А потом?

– А что потом? Что может подросток? Я ведь не сыщик, и связей у меня нет. Ходила кругами по Царлоту, пыталась влезть в собственный особняк. Годам к восемнадцати осознала всю глупость своих псевдоследственных действий. Это только в романах злодей приходит за выжившим ребенком. А тут жизнь, злодей получил то, что хотел, и все остальное ему безразлично, – грустно подытожила мэдчен Саддэн. – Ладно, все. Давай на этом закончим? Я поняла, что перегнула палку.

– Тогда скажи, дорогая подруга, ты слышала то, что сказал король? Дочь Глорейна?

Обернувшись на мужчин, которые сооружали устрашающего вида клетку прямо посреди кабинета, Маргарет пожала плечами:

– Линнарту почти тридцать, дерр Глорейн его на пару лет старше. А чисто физиологически подростки размножаются не хуже взрослых.

– А скрыл, потому что бастард. Ну да, так-то быть сестрой куда лучше, чем незаконной дочерью, – покивала Тамира.

– Мы-то нафантазировали, а вдруг король просто оговорился? – улыбнулась Маргарет.

– И ректор промолчал? Скорее всего, дерр ректор в курсе, – пригорюнилась Тамира и тут же встрепенулась. – А знаешь, меня это не так задевает. Либо я готова стать любящей мачехой этому сокровищу, либо я готова забыть Гилли. Хм-м, надо поковыряться в себе. Как ты думаешь, зачем эта клетка?

– Давай спросим? Тем более что Корнелия уже внутри.

Действительно, мэдчен Глорейн была усажена на жесткий стул и как-то нарочито связана – толстые веревки, громоздкие узлы. Все это создавало какой-то театральный эффект. А самое главное, что вокруг этой композиции еще и мерцали полупрозрачные прутья колдовской клетки.

– Дерр Вальтер, она нас слышит? – осторожно спросила Маргарет и подошла ближе.

– Нет, но кто знает, возможно, она читает по губам, – улыбнулся ректор.

– Эта красота для Гилмора? – спросила Тамира. – А не слишком?

– Когда видишь своего балованного ребенка в чужой власти – ничего не слишком, – ответил Линнарт.

Маргарет с восхищением посмотрела на короля. Он тоже любит тонкие игры. Или мухлеж, все же мэдчен Саддэн предпочитает более мягкие термины.

«Да, грубость и прямолинейность – не моё, – промелькнуло в голове Маргарет. – Так что же со мной творится последнее время? Титул и деньги в голову ударили?»

– Надеюсь, ты закрыл Гилмору телепорт во дворец? – спохватился ректор.

– Закрыл, Мадин уведомит нас, как только Глорейн пройдет ворота, – кивнул Линнарт и тут же вновь потер кольцо. – Мадин, пришли кого-нибудь с прохладительными напитками.

Повернувшись к клетке спиной, король взмахом руки сотворил уютный уголок: низкий стол, узкая софа на двух человек и три кресла. На софе тут же устроились Тамира и Маргарет. Линнарт сел в кресло рядом с мэдчен Саддэн, а ректор сел со стороны мэдчен Кодерс.

Через пару минут в кабинет просочился слуга, расставил на столе несколько запотевших кувшинов с лимонадами и вазочку с подсоленным арахисом.

– Моя слабость, – улыбнулся король и тут же взял щепотку.

– А что, мэдчен Саддэн, мне ждать от вас заявления на перевод? – откинувшись на спинку кресла, спросил Вальтер. – Представляю, как мне будут завидовать – учить саму королеву!..

Задумчиво посмотрев на ректора, Маргарет перевела взгляд на свои руки. Затем покосилась на Тами и осторожно ответила:

– Боюсь, что завидовать вам не будут, дерр. Мне интересна менталистика, и после выпуска я планирую пройти курсы при полицейском управлении. Но переводиться я не буду.

– Почему? – удивился ректор.

Линнарт с интересом посмотрел на чуть порозовевшую от всеобщего внимания Маргарет.

– Потому что я артефактор, – она пожала плечами. – Я чувствую свои творения.

– Ты так стремилась на факультет менталистики, – покачал головой Вальтер.

– Потому что я имела на это право, – серьезно ответила мэдчен Саддэн. – Пусть я не могла козырять родом, пусть. Но одна только моя сила чего стоила. Мне даже боевой факультет предлагали! Вот я и бунтовала. А так, своего наставника я ни на кого не променяю.

Тамира встала и занялась напитками. Поставив перед каждым по стакану, она села и серьезно заметила:

– Я менталист по образованию. Но собираюсь переучиваться на артефактора.

– Каждый получает то, что хочет, – кивнул ректор.

– Кстати, о достижении желаемого, – встрепенулась Маргарет и без зазрения совести заложила близнецов.

Усмехнувшись, Вальтер пообещал:

– Уверен, воздаяние по заслугам они оценят по высшему баллу. Уж я-то постараюсь.

– Мой король, дерр Глорейн на территории дворца. Он движется верхом. Расчетное время прибытия – десять минут, – бесстрастный голос Мадина прервал мирную беседу.

Коротко кивнув, король бросил в пустоту:

– Выпиши себе внеочередную премию, Мадин.

У Маргарет перехватило дыхание. Ей стало так же страшно, как и тогда, в личной гостиной Гилмора. Она сцепила руки в замок и прикрыла глаза. Необходимо найти в себе хоть каплю смелости.

Но искать не пришлось. Линнарт обхватил ее руки своими и проникновенно произнес:

– Это не займет много времени. А после я надеюсь украсть тебя и не возвращать до самой ночи.

Мэдчен Саддэн коротко кивнула и медленно выдохнула:

– Да, Лин, да. С тобой – куда угодно.

Она просто хотела быть вежливой, но сказала правду. И через секунду ее озарило – так ведь она перед ним выставлялась! Как глупый подросток – смех погромче, макияж поярче, вырез поглубже. Так и она, только вместо громкого зазывного смеха – ядовитые и грубые слова, вместо яркой