Книга вины - Кэтрин Чиджи

– Он умер? – сказал я.

– Умер, умер, – нетерпеливо отмахнулась она, как будто это не имело значения.

– И… он убил твою сестру Нэнси, а ты тоже Нэнси?

Да, сказала она, ее родители так горевали, потеряв своего первого ребенка, что много лет спустя у них появилась она, и это было чудом, а поскольку она, Нэнси, вылитая сестра, они дали ей то же самое имя. И они любили ее до того сильно, что не могли вынести мысли, что с ней что-то может случиться, и так как мир – опасное место, они всю жизнь держали ее взаперти, выпуская разве что в сад.

Тут до меня дошло, что эта девочка тоже копия, и я подумал, не сказать ли ей об этом, но она вцепилась в мой рукав своей окровавленной рукой:

– Они хотят мести, понимаешь? Они устроили целую вечеринку в честь казни вашего отца, с серпантином, тортом и настоящим “Бэбичамом”, но от этого им нисколько не полегчало, и теперь они думают, что станет лучше, если убить Уильяма.

Этого не может быть, возразил я, они не желают ему зла. Они разрешали нам играть с поездами, переводили стрелки на часах с кукушкой и говорили, что было огромным удовольствием с нами познакомиться. Они угостили нас рулетом с джемом и газировкой. Но Нэнси всхлипывала, впиваясь пальцами мне в руку, и твердила, что видела ножи, выложенные в ряд, и что ее родители сказали, будто окажут миру большую услугу, если растянут процесс так, как он растягивал.

Я вспомнил, как миссис Флетчер мыла диван влажной тряпкой, когда я вернулся в дом. Стирала все наши следы.

– Они убьют его, – сказала Нэнси, и тогда я ей поверил.

– Наберем 999. – Я вскочил на ноги. – Это номер для экстренных случаев – я видел в телефонной будке в деревне. Ты звонишь, называешь место, приезжает полиция и разбирается.

Но она сказала: нет, полиция отправит ее родителей в тюрьму, а потом их повесят, потому что именно так поступают с убийцами, это всем известно, и разве в газете об этом не сказано?

– Ты их любишь, – сказал я.

– Конечно, люблю! Они мои родители.

Может быть, для вас это логично. Наверное, теперь я это осознаю, но тогда я понятия не имел, что делать, и каждая секунда моей паники приближала катастрофу.

– Спросим мою маму, – выдавил я наконец дрожащим и глухим голосом.

– У тебя есть мама? – Нэнси бросилась следом за мной, когда я поспешил к дому.

– И да и нет, – ответил я.

Дверь в северное крыло была заперта, поэтому я стал барабанить в нее и звать Утреннюю маму, и наконец мы услышали ее шаги.

– Что такое? – нечленораздельно спросила она из-за двери. Штакоэ?

– Уильям в опасности! Флетчеры хотят его убить!

Она рассмеялась:

– Ты врешь. Я тебя запишу.

– Пусти нас, Утренняя мама. Пожалуйста!

Что-то глухо ударилось о дверь и с шуршанием сползло вниз.

– Мне нужна новая бутылка, – сказала она. Мненжнановаябтылк.

– Пусти нас, и я тебе принесу!

– М-м, – пробормотала она.

Больше я не мог добиться от нее ни слова, не говоря уже о том, чтобы она открыла.

– Я не знаю… – начал я, поворачиваясь к Нэнси, но она смотрела в коридор.

– Ты, наверное, Лоуренс, – сказала она.

Мой брат остановился как вкопанный. Увидел кровь, размазанную по ее брюкам и щеке.

– Не подходи! – закричал он, побежал к лестнице, спотыкаясь, и пару секунд спустя мы услышали, как хлопнула входная дверь.

– Это потому, что я так на нее похожа? – спросила Нэнси. – Люди думают, что я привидение?

– Наверное, что-то в этом роде.

Она нахмурилась:

– Ты знаешь что-то, чего не знаю я.

Я облизал большой палец и вытер кровь с ее щеки.

– Пошли, – сказал я. – Я знаю, кто может помочь.

Я рывком открыл ящик комода в своей комнате и нашел карточку, которую мне дала министр, – на случай, если понадобится с ней связаться, сказала она, в любое время. Потом спустился в библиотеку, достал из шкафа столярные инструменты и помчался обратно наверх.

– К нам домой приходила какая-то министр, – проговорила Нэнси, изучая карточку. – Она спросила моих родителей, почему у них никогда не было детей.

– А как же ты?

– Я была в шкафу, с сэндвичем с джемом и спирографом.

Не было времени выяснять, что она имеет в виду. Я в последний раз постучал в дверь северного крыла.

– Утренняя мама! – позвал я.

Ответа не было.

Я стал сверлить.

Я проделал ряд отверстий рядом с дверной ручкой, чтобы можно было просунуть туда лезвие ножовки и начать пилить. Вскоре мой кулак уже пролезал внутрь. Я нащупал ключ и повернул его, но дверь по-прежнему не поддавалась. Отчаявшись, я пнул ее, и Утренняя мама застонала – должно быть, она сидела, подпирая дверь собой.

– Как твои руки? Сможешь толкнуть? – спросил я Нэнси.

Она поколебалась, потом кивнула, и мы вместе со всей силы уперлись в дверь. Дюйм за дюймом она открылась.

Утреннюю маму вырвало. Рвота была у нее в волосах и на мятой блузке, в складках на шее, даже в ухе.

– С ней все в порядке? – спросила Нэнси.

– Не знаю, – сказал я, переступая через нее.

В гостиной пахло приторно и едко. На полу стояли тарелки с объедками – сэндвичи с ветчиной, покрытые плесенью, половинка гнилой груши, превратившаяся в месиво. Мне почудилось, будто что-то маленькое юркнуло под телевизор. Нэнси раздвинула шторы и распахнула окна, пока я в поисках телефона ворошил груды грязной одежды и старых газет, испачканное стеганое одеяло, скатерть со следом от утюга посередине. Я нашел телефон под кучей подушек – спиральный провод был весь завязан узлами – и набрал номер министра.

Ответил мужчина.

– Я, кажется, не туда попал? – сказал я.

– Кто это?

– Не знаю. Я думал, что звоню министру по вопросам одиночества.

– Я имею в виду, кто ты?

– Это Винсент, – сказал я. – Из “Капитана Скотта”.

– Откуда у тебя этот номер?

– Она сама мне его дала. Пожалуйста, это срочно.

Он помолчал, вздохнул.

– Минутку.

Мне показалось, что я слышу тихий спор, но я не мог разобрать ни слова, кроме в нашу семейную жизнь, Сильвия.

Потом трубку взяла министр.

– Чем я могу помочь, Винсент? – спросила она, и я понял, что позвонил нужному человеку.

Я торопливо выложил ей все: я знаю, что мы копии, я видел статью о нашем отце, Нэнси приехала из самого Эксетера, чтобы найти меня, она тайная сестра Нэнси Лидделл, и ее