Книга вины - Кэтрин Чиджи

бежала все быстрее, пока не испугалась, что вот-вот утратит контроль над собственным телом и то ли упадет, то ли взлетит. Какой-то мальчик в оранжевых шортах крикнул: “Эй, как тебя зовут?” – когда она пробегала мимо его сада. Она обернулась и увидела, что он тянет шею из-за забора, провожая ее взглядом.

У подножия холма дорога стала шире, и время от времени мимо проезжали машины, обдавая Нэнси волной холодного воздуха. Водители явно знали, куда ехать, поэтому Нэнси побежала в том же направлении, и следующая дорога, на которую она выбралась, оказалась еще шире и оживленнее. По телевизору иногда показывали, как люди стоят на обочинах таких дорог и голосуют, чтобы их кто-нибудь подвез, вытягивая руку с поднятым большим пальцем. Она повернулась лицом к потоку машин.

Первые несколько водителей даже не взглянули на нее, но потом пожилая женщина в помятой желтой машине притормозила, остановилась чуть впереди и распахнула пассажирскую дверь.

– Куда тебе, детка? – спросила она.

На женщине была темно-зеленая куртка и резиновые сапоги, а в машине пахло землей и влажной шерстью.

– В Эшбридж, – сказала Нэнси. – В Хэмпшир.

Женщина пристально посмотрела на нее:

– А лет тебе сколько?

– Шестнадцать.

– Уверена?

– Конечно. Я же знаю, когда родилась.

Женщина сдвинула с пассажирского сиденья старую газету.

– Могу довезти тебя до Дорчестера, если хочешь.

– А Дорчестер далеко от Эшбриджа?

– Примерно на полпути.

Нэнси забралась внутрь.

– Я Рут, – представилась женщина.

– Нэнси.

– Приятно познакомиться.

Вырулив с обочины на проезжую часть, Рут велела:

– Пристегнись, будь умницей.

– Что? – не поняла Нэнси, вздрагивая от пролетающих мимо машин – они были слишком близко. Вот-вот врежутся в них.

– Ремень безопасности, – сказала Рут. – У тебя за плечом, – прибавила она, с недоумением глядя, как Нэнси шарит вокруг пояса.

И тут Нэнси вспомнила: люди в телевизоре пристегивались. Она потянула ремень через грудь и долго возилась с застежкой, пока та не щелкнула.

– Все в порядке? – спросила Рут. Ее редкие седые волосы были заплетены в косу, а на щеках проступали крошечные сосуды.

– Да, спасибо, – отозвалась Нэнси, косясь на машины, которые по-прежнему проносились мимо.

Когда Рут набрала скорость, Нэнси вцепилась в края сиденья. У нее перехватило дыхание. Она пыталась сосредоточиться на пейзаже, но он все менялся и менялся: то ряд деревьев, то заросли кустарника, то поросшие травой холмы, то пропавшая из виду так быстро, словно ее и вовсе не было, заправочная станция с гигантской желтой ракушкой, словно зависшей в воздухе.

Какое-то время они ехали молча, потом Рут спросила:

– А что тебе нужно в Эшбридже?

– Я еду в гости к другу.

Так ведь обычно делают люди? Так они говорят?

– Если хочешь, в бардачке есть пакетик с червячками.

Нэнси не знала, зачем ей червяки и что такое бардачок.

– Большое спасибо, – сказала она.

– Ну же, детка, не стесняйся.

– Хорошо, – сказала Нэнси.

Рут снова недоуменно свела брови, потянулась и открыла отделение прямо над коленями Нэнси. Вытащила раскрытый бумажный пакет. Внутри виднелись маленькие извилистые шнурки, и Нэнси вскрикнула.

– Что такое?

– Они настоящие?

– То есть?

– Это настоящие червяки?

Женщина рассмеялась.

– Ну что ты, детка. С чего бы мне возить с собой живых червяков? Они мармеладные.

Нэнси уже и сама это поняла. Покраснев, она взяла из пакета одного червячка. Надо быть осторожнее. Не задавать глупых вопросов, притворяться, что она знает, как устроен мир. Она держалась за ремень безопасности, но не чувствовала себя в безопасности.

– Мы с дочерью часто играли. – Рут отправила конфету в рот. – Состязались, у кого червячок продержится дольше. Она всегда выигрывала, а я сдавалась и съедала своего слишком быстро. Никакой силы воли.

Нэнси видела, как Рут проглатывает мармелад, почти не жуя, но своего червячка аккуратно раскусила и подержала на языке, пытаясь распробовать мятный вкус.

– Я смотрю, ты крепкий орешек, – сказала Рут.

– Правда?

– Ага. Я же вижу.

Они ехали дальше, и Нэнси старалась не думать о том, что ее родители планируют сделать с мальчиком и сколько у нее осталось времени, чтобы помочь ему. Мы подождем до обеда, – сказала мать, – пусть проснется окончательно. Она разжевала и проглотила мармеладного червячка.

– Родина Томаса Харди, – сказала Рут, когда они проехали указатель на Дорчестер и свернули на дорогу поуже.

Нэнси кивнула, хотя понятия не имела, кто такой Томас Харди.

– Ты знаешь “Тэсс из рода д’Эрбервиллей”?

– Кажется, я видела ее один раз, – сказала Нэнси.

Рут снова рассмеялась.

– И какая она была?

– Если честно, не помню.

– Я терпеть ее не могла, – призналась Рут. – Ужасно нудная и слишком толстая. Ха!

Машина съехала на обочину и остановилась у низкой каменной стены – казалось, та вот-вот развалится на куски.

– Подойдет, милая?

– Да, спасибо, – отозвалась Нэнси. – Скажите, пожалуйста, который час?

– Чуть больше половины одиннадцатого. Будь осторожна, ладно?

Нэнси хотела рассказать ей все – упросить ее развернуться и поехать обратно, чтобы спасти Уильяма, но Рут уже захлопывала пассажирскую дверцу и уезжала.

Нэнси снова подняла большой палец, но все проносились мимо. Если Дорчестер на полпути, подумала Нэнси, ей понадобится еще как минимум час с четвертью, чтобы добраться до Эшбриджа, а потом еще немного времени, чтобы найти приют, а потом… Она не знала, что потом, но с каждым мгновением чувствовала, как в груди сгущается страх. Она заставила себя улыбаться стремительному потоку машин. Просто обычная девочка, которая едет навестить друга.

Наконец одна из машин остановилась, и водитель открыл дверцу:

– Запрыгивай. Куда едешь?

– В Эшбридж, – ответила Нэнси. – Это в Хэмпшире.

– Легко, – сказал водитель и сообщил, что он Энтони, но она может называть его просто Энт. Он был намного моложе ее отца, со светлыми волосами ниже воротника, в заношенном сером джемпере и джинсах. Нэнси впервые видела джинсы в реальности.

В машине пахло теплым пластиком, а с зеркала свисала кроличья лапка.

– Талисман на счастье, – пояснил он, увидев, что Нэнси разглядывает лапку.

– Она настоящая?

– А то. Потрогай, если хочешь.

Нэнси пощупала мягкую прохладную шерстку и гладкие коготки.

– Она работает? Я имею в виду, приносит удачу?

– Еще как приносит. – Он подмигнул.

Машина невыносимо содрогалась и ревела, словно пожирая Нэнси заживо. Энт то и дело поглядывал на нее.

– Сколько тебе лет? – спросил он.

– Семнадцать.

– Ага, конечно.

– Я знаю, когда я родилась.

Он рассмеялся.

– За словом в карман не лезешь! Мне нравится. Но семнадцати тебе нет.

Нэнси охватило такое чувство, будто он смотрит сквозь ее одежду и кожу, видит ее насквозь. Она поерзала на сиденье, и газетная вырезка зашуршала у нее в заднем кармане.

– Мне тринадцать, – пробормотала она, уставившись на свои колени.

– Хотя ты могла бы сойти за девочку постарше. Если подкрасишь