Всадник дракона - Таран Матару

Чамрош все ближе подбирался к лицу, и юноша чувствовал запах звериного дыхания. Кровь капала с его рук прямо на разорванные рукава.

Где-то рядом раздался визг, и чамрош отлетел в кусты, отброшенный белой вспышкой крутившихся когтей. Уинтер.

Джай рыдал от боли, причиненной дракону, когда звери набросились друг на друга, но у него не было времени помочь: в вихре летевших перьев ученик Гвардии бросился на него с высоко поднятым мечом. Дважды юноша отскакивал в сторону, когда меч опускался, не задумываясь, куда вело его это движение. Вскоре он оказался прижат спиной к зарослям; колючки рвали его рубашку.

Инстинкт подсказал, когда ученик нанесет третий удар, и Джай встал слишком близко к мальчику, чтобы тот не достиг цели.

На мгновение они оказались лицом к лицу, тяжело дыша друг на друга. Джай ощутил страх ученика, когда они схватились, сжимая меч над головами и медленно двигаясь вперед и назад.

Юноша чувствовал, как уходили последние капли его маны. У него было всего несколько секунд, чтобы сделать ход… Их взгляды встретились – и Джай резко ударил соперника головой. Так сильно, что увидел звезды.

Он отшатнулся, у него закружилась голова, мир расплывался перед глазами. В любой момент он ожидал, что меч пронзит его грудь. Но ничего не происходило. Он ощущал только отчаянную битву Уинтер где-то вне поля зрения.

Ученик без сознания лежал на земле, забыв о своем мече.

Джай прыгнул к нему, судорожно схватив оружие. Все еще ошеломленный, он поднял его и нанес удар. Затем второй… Он снова и снова бил мечом, крича от ярости и страха. Юноша старался не смотреть на то, что делает, – даже закрыл глаза, заставляя себя рубить, пока бульканье не затихло.

Он услышал треск ветки, обернулся – и увидел скулившую Уинтер. Она прихрамывая подошла к нему и лизнула его раненые руки и запястья.

– Иди сюда, девочка, – прошептал Джай, заключая ее в объятия.

Он чувствовал ее боль. Даже чувствовал, где эта боль была: там, где чамрош глубоко впился в ее шею и плечи. Она была ранена, причем очень сильно. Нужно было ей помочь…

Джай обыскал карманы мальчика. Похоже, тот не захватил с собой ничего ценного из своего лагеря. При нем не оказалось ничего, кроме меча и мешочка с табачными листьями и бумагой. Джаю ничего не оставалось, как оторвать полоски от рубашки трупа и перевязать Уинтер, насколько это было в его силах. Он проделал то же самое со своими запястьями, обрадовавшись, что порезы были в основном поверхностными.

К тому времени, как он закончил, вокруг стало пугающе тихо.

Джай прислушался, но ничего не услышал: его мана была на исходе. И все же он понимал: если Фриду схватили, она должна быть где-то поблизости – вероятно, там, откуда они пришли. Он огляделся, отводя взор от убитого мальчика, и увидел мертвого чамроша.

Тот лежал, высунув язык; на шее зияла глубокая рана в том месте, где Уинтер разорвала ему горло. Данчане не зря так тщательно охраняли своих драконов. Даже будучи детенышем, Уинтер смогла победить чамроша.

Тогда к Джаю пришло осознание.

Он на четвереньках подполз к тому месту, где упал его клинок, подобрал его и направился к трупу чамроша. Даже без маны, усиливавшей чувства, юноша ощутил его тяжелый животный запах с медным привкусом крови.

Времени на раздумья не было. Джай вонзил клинок, проведя лезвием по оперению и ребрам, а затем начал разрезать грудь зверя.

Без помощи маны это была тяжелая работа. Дважды из-за паники он останавливался и вслушивался в тишину леса, а стук сердца отдавался в ушах. Но все было спокойно, и вскоре Джай прорезал достаточно глубокую дыру, чтобы просунуть руку в грудную клетку зверя и найти странный камень, который Фрида вытащила из своего дракона много дней назад.

Сначала юноша натыкался лишь на горячие кишки, но затем обхватил рукой то, что, как ему показалось, было сердцем животного. Оно оказалось большим и эластичным, но внутри Джай почувствовал что-то твердое. После нескольких неловких ударов ножом ему удалось сделать отверстие и залезть в сердце чамроша.

Джай высвободил руку и поднес ее к лунному свету, разглядывая сгустки крови на ладони. Среди них что-то светилось.

Кристалл души напоминал большой мраморный шарик, наполненный жидким светом. Именно так выглядело ядро – ну, или то, во что оно превращалось после смерти тотема.

Джай закашлялся. Его начало тошнить. Из-за адреналина, яда, вида крови или его собственного истощения – он понятия не имел. Кто знает, сколько болиголова он принял? Достаточное количество, чтобы его убить, независимо от того, связан он душой или нет. Как бы мана ни защищала его от яда, ее действие исчезло.

Он чувствовал, как по телу распространялось оцепенение. Дышать становилось все труднее. Ему нужна была мана…

Джай с трудом вспоминал то, что Фрида говорила о кристаллах души: он знал, что это каким-то образом ему поможет. Когда последние силы начали его покидать, юноша взял кристалл в рот и заставил себя его проглотить.

Это он сделал как раз вовремя, потому что упал вперед, наполовину зарывшись лицом в мульчу. Он чувствовал, как Уинтер отчаянно пыталась послать ему ману, но их связь была слишком слабой, к тому же ее собственный запас оказался почти израсходован.

Свет мира померк, и Джай отключился.

Глава 75

Сейчас для Джая существовал только один мир – тот, что находился внутри него. И этот мир вел войну.

Юноша чувствовал, как яд распространялся по внутренностям, словно едкая красная инфекция. Но в центре его организма был кристалл души, буквально шипевший в горящем животе.

Джай попытался вдохнуть полной грудью, но было уже слишком поздно: легкие больше не слушались. Ничего не получалось. Он был пленником в оболочке собственного тела. Наблюдателем собственной гибели.

И тогда появился свет, вспыхнувший в центре его существа.

Сначала это была всего лишь искра, вспышка в растекавшемся красном море. Но вскоре искорок стало больше. Их было немного, но красный цвет, казалось, растворялся от их прикосновения. Мана очищала от яда – точно так же, как очистила его каналы от засоров.

Золотой свет распространялся, бушуя в животе, как лесной пожар. А затем… исчез. Сгорел, как спичка.

Красный цвет остался, но теперь это была медленная боль, продвигавшаяся к конечностям.

Джай сделал глубокий вдох. Застонал.

На его лоб легла теплая рука. Подобное уже было когда-то… Что бы он ни делал, он не мог открыть глаза и ничего не слышал.

Джай висел