Всадник дракона - Таран Матару

– Держи, мальчик, – усмехнулась Беверли.

Она бросила Джаю ломоть хлеба размером чуть больше кулака. Юноша даже не стал дожидаться, пока войдет внутрь, и откусил кусок.

– Заходи!

Еще один удар в спину отправил Джая в камеру. Ворота захлопнулись, и он остался лежать, ожидая, что Беверли уйдет. Но этого не произошло. Он оглянулся и увидел, что старуха наблюдала за ним с жестокой улыбкой на лице.

И тут появились они. Множество вырывающих, хватающих рук ударили его головой о землю. Пальцы схватили его сжатый кулак, раскрыли его, чтобы забрать хлеб. Потом они полезли к нему в рот. Джаю удалось проглотить немного, прежде чем кто-то выковырял из его рта непрожеванный хлеб…

Юноша ничего не мог поделать – приходилось терпеть побои из страха выдать себя. Удары казались бесконечными. Карманы были разорваны по швам, обувь выброшена. Ему повезло, что на нем оставили грязную рубашку.

Блаженное облегчение пришло, только когда драка за хлеб переместилась вглубь пещеры, оставив его ошеломленным в скудном свете, проникавшем снаружи.

Джай пополз к воротам, надеясь там подняться на ноги. Когда он нащупал первую перекладину на решетке, в лицо ему брызнула слюна. Беверли хихикнула и вытерла рот.

– Добро пожаловать в Портикус.

Глава 78

Джай скорчился у ворот, хватая ртом воздух. Он был один в темноте, прижатый к влажной земле, пропитанной дождем. По крайней мере, на данный момент заключенные получили от него все, что хотели.

Его тело было сплошь покрыто синяками и ссадинами, а один глаз заплыл в том месте, где его поцарапали ногтем. Юноша испытывал мучительную боль, но не мог даже застонать: губы были разбиты во многих местах, и шевелить ими было больно. Джаю не раз приходилось терпеть побои от дворцовой стражи, но они не шли ни в какое сравнение с тем, что он встретил здесь. Это было отчаянное, жестокое место.

Камера отличалась от длинного коридора, из которого он вышел несколько минут назад. Стены здесь были грубыми и неровными, вырублены в скале в виде длинного туннеля, который исчезал в темноте. Джай израсходовал часть маны, чтобы проследить весь путь до тупика в самых глубоких закоулках пещеры.

Тощие, как щепки, мужчины сгрудились на куче древесных опилок. Их было человек двадцать, а то и больше, и они теснились в помещении размером не больше покоев Леонида. Все они были смуглыми и бородатыми, а их кожа была еще темнее, чем у Джая. Это были не степняки и не данчане.

– Когда-то это была шахта, – сказал кто-то. – Если тебе интересно. Потом стало тюрьмой.

В нескольких шагах от Джая, скрестив ноги, сидел мужчина с обнаженной грудью. У него были темные глаза и черная борода, а торс покрывала густая поросль волос. Лицо мужчины было желтым от множества синяков. Юноша разглядел глубокие порезы на его спине и приложенную к ним припарку – этого человека тоже избили, причем недавно.

Джай попытался заговорить, но у него вырвался только сдавленный хрип.

– Со временем ты их простишь, – произнес мужчина. – Они ничего не ели уже несколько дней. Если бы ты сразу отдал хлеб, они бы оставили тебя в покое.

Джай молчал. Он был не в настроении прощать.

– Эти выродки-тюремщики просто заморят нас голодом, – продолжил мужчина, обращаясь скорее к самому себе.

Судя по мискам, протянутым через решетку в попытке собрать капли дождя, здесь даже воды не хватало… Джаю повезет, если он выживет в этом месте, не говоря уже о побеге.

Он забеспокоился о Фриде. Если тюремщики так обращались с заключенными, то как они поступят с ней? Накормят ли ее? Или хотя бы оденут?

– Где мы? – спросил Джай.

Его слова звучали хрипло и невнятно, но мужчина легко их понял.

– Мы в Петрусе, мой мальчик.

Услышав это, Джай сглотнул. Он проехал пол-империи, пока боролся с ядом. Его везли сюда, должно быть, не менее двух недель… По крайней мере, они с Фридой и Руфусом двигались в правильном направлении.

– Здесь нет ничего, кроме дикой природы, тундры и Великой степи, – продолжал мужчина. – Забудь о побеге. Я знаю, что ты об этом думаешь. Мы все думаем.

– Забыть? – выпалил Джай.

– Лютоволк доберется до тебя, если Беверли не сделает этого первой.

Джай вытаращил глаза. Мужчина устало посмотрел на него.

– Она связана душой с лютоволком. Немногим удалось сбежать, обычно этот слюнявый зверь возвращает всех обратно.

Только сейчас юноша осознал, как ему повезло, что он смог скрыть свои способности. В противном случае его, скорее всего, тоже бы пытали, чтобы выведать секреты, которые он мог знать. Вместо этого его приняли за глупого раба, уязвимого и находившегося в бегах, как и многие из его народа.

– Большинству удается продержаться всего несколько дней, – продолжил мужчина. – Конечно, лучше умереть, пытаясь сбежать, чем…

Он кивнул в сторону ворот, и Джай вгляделся сквозь пелену дождя. На мгновение он застыл, не поверив своим глазам.

Юноша прерывисто выдохнул. Напротив их камеры на противоположной стене каньона аккуратными рядами стояли толстые столбы. Он думал, что это строительные леса или остатки старого здания. Но это было не так.

Там были люди. Привязанные к самой вершине, они были подвешены за запястья и брошены на произвол стихии. Он не знал, живы ли хотя бы некоторые из них, потому что те висели неподвижно, склонив головы под ветром и дождем. Остальные, судя по всему, были мертвы – висели просто скелеты, закрепленные сухожилиями и тканью. Джай даже почувствовал запах гнили, которого раньше не ощущал из-за вони в пещере.

– Они продержатся день или два, – прошептал мужчина. – Захлебнутся в собственной легочной жидкости, если их так держать. Если холод не убьет их первым.

– Все беглецы?

– Некоторые, – ответил мужчина. – Других сдали.

Он жестом пригласил Джая подойти поближе, затем, подумав, подошел сам.

– Здесь есть шпионы. Трусы и отчаявшиеся, которые променяют жизнь друга на кусок еды. Здесь никому нельзя доверять.

– Даже тебе? – спросил Джай, выдавив сухую улыбку. Он тут же пожалел об этом, поскольку раны на его губах вновь закровоточили.

– Я Милкар, – представился мужчина, протягивая руку. – Сын Баала. Как тебя зовут?

Джай заколебался. Впрочем, его имя было достаточно распространенным среди степняков.

– Джай. – Он подал мужчине руку. – Ты… худдит? – спросил он, услышав имя своего сокамерника.

Мужчина выглядел именно так. Черноглазый и бородатый, со смуглой кожей, похожей на его собственную.

Милкар кивнул.

– Да, худдит. Мы все худдиты. После того… второго поражения нас протащили через половину империи. – Он говорил с горечью. – Мы ремонтируем эти стены с тех пор, как сдались. Они заставляют нас трудиться до смерти,