Всадник дракона - Таран Матару

Затем его внимание привлек свист. Из леса появилась Беверли, помахав им, чтобы следовали за ней. Рядом с ней шел ее лютоволк.

Джай узнал бы зверя, даже если бы Милкар не сказал ему об этом. Это была не просто собака. Хищник, вдвое превосходивший ростом даже самых крупных охотничьих собак Тита, мог перегрызть горло человеку, даже не подпрыгнув, – его голова была на уровне груди Джая.

Лапы у лютоволка были размером со львиные, зубы – тоже. Такой зверь сожрал бы Уинтер за один укус, и еще осталось бы место для добавки.

Неудивительно, что худдиты не пытались сбежать, не говоря уже о попытке захватить тюрьму. Мысль о том, что этот зверь продирается сквозь листву позади них, была достаточно пугающей.

Заключенные послушно следовали за Беверли под бдительным оком огромного волка. В его присутствии стражники, казалось, расслабились – многие из них остановились, чтобы покурить глиняные трубки.

– Ладно, – объявила Беверли. – Раз здесь новичок, напомню о правилах. К закату должны быть срублены десять деревьев самых твердых пород. Следующая бригада завтра вывезет их на обработку. Работайте парами, десятками – мне плевать. Десять деревьев – и вы сегодня поужинаете.

Худдиты действовали с отработанной целеустремленностью. Большинство разбились на пары, оставив Джая одного. Только Милкар задержался, глядя на юношу с надеждой в глазах.

– Одно дерево? – спросил Милкар.

Джай кивнул и последовал за мужчиной вглубь леса. Стражники остались на тропе, некоторые даже развели костер и достали из рюкзаков кухонную утварь. Беверли шествовала среди них, как королева, а ее лютоволк сидел чуть дальше на тропе, наблюдая за всеми своими желтыми глазами. Джай был рад, что эти люди остались позади, когда они с Милкаром пробирались через подлесок.

Деревья здесь были ниже, чем в Черном лесу, но казались не менее величественными. Те же твердые породы, только помоложе. Почувствовав запах сосен и приятный мускусный аромат опавших листьев, Джай глубоко вдохнул и попытался унять бешено колотившееся сердце.

– Для чего им нужны деревья? – спросил он. – Для стены?

Милкар покачал головой и махнул юноше, чтобы тот следовал за ним.

– Они заставляют нас складывать древесину за внешней стеной, – ответил мужчина. – Мы не знаем зачем. Но если грядет война… то, должно быть, для военных нужд.

Джай прикусил губу, размышляя. Эта тюрьма, скорее всего, была форпостом во время Степной войны между отцом Джая и сабинянами – тогда Леонид разместил легионы на всех горных перевалах. После победы сабинян форпост, вероятно, превратился в лагерь для пленных.

Хотя эти две территории разделяли сотни миль открытой местности к югу, этот горный перевал был одним из немногих мест, позволявших легко пересечь самую северную границу. Более того, даже восточная граница Данска, вероятно, находилась не более чем в дневном пути от северной стены тюрьмы. Некоторые отважные данские налетчики вполне могли пройти и этой дорогой…

Бревна пойдут на укрепление восточной стены, либо их отправят глубже в Великую степь. Это не имело значения. Джай никогда не чувствовал такого голода, как сейчас, – а это влияло на его ману, чего он не мог допустить. Ему требовалось поесть сегодня вечером, так что нужно было начинать рубить.

Они находились в своего рода котловине, где местность открывалась и уходила под уклон от каньона. С обеих сторон больше не было видно горных вершин. Джая поразило, как далеко они смогли уйти, не опасаясь, что их остановят стражники. Видимо, эта местность сама по себе являлась тюрьмой: на многие мили вокруг не было ни еды, ни укрытия, к тому же здесь земля по ночам замерзала. У здешних охранников даже лошадей не было – только несколько вьючных ослов. Зачем им лошади, если лютоволк выслеживал любого, кто решился на побег?

У Джая мог быть шанс, если накопить достаточное количество маны для побега. Без нее надежды не было…

Милкар отвел юношу к дереву в глубине леса – так далеко от тропы, что Джай больше не слышал голоса охранников. Нужно было найти безопасное место, чтобы заняться дыханием душой… и попить воды. Только так у него был шанс спасти Фриду или снова увидеть Уинтер.

Тем утром он попытался почувствовать своего маленького дракончика. Но Уинтер спала, а у него не хватило духу, а может, даже способности разбудить ее. Их связь растянулась, как леска для глубоководной рыбалки, потерявшаяся в огромной пустоте.

– Милкар, – сказал Джай, стараясь говорить быстро. – Здесь есть где-нибудь уединенное место? Я хочу побыть один и восстановить силы… – Милкар странно на него посмотрел.

– Если хочешь пить, у охранников есть бочка и черпак. Обязательно напейся как следует перед возвращением, потому что в камерах нет ничего, кроме ям для мочи и дерьма.

Джай кивнул.

– Мне не нужно пить. Мне нужно побыть одному.

Милкар уставился на него как на идиота.

– Тебе есть о чем беспокоиться помимо того, чтобы побыть наедине со своими мыслями, Джай, – ответил сокамерник. – Если остальные срубят девять деревьев, а мы не добудем недостающее, десятое, – нам не пережить эту ночь.

– Можешь не сомневаться!

Джай не слышал, как они подошли. Пятеро худдитов следовали за ними.

Говоривший был самым крупным из них, и притом самым внушительным. Джай догадался, что тот был лидером. Мужчина с суровым лицом, смуглый и бородатый, как и все остальные.

Они не шли, а крались. Распределившись по бокам и сзади, они переносили вес на переднюю часть стопы. Группа окружила Джая и Милкара.

– Нам этот хлеб нужен больше, чем вам, – прорычал лидер. – Ты упитанный щенок. Но скоро все изменится.

– Ганнибал, – сказал Милкар, опуская топор. – Я не шпион, клянусь! – Он поднял руки, и Джай мысленно выругался. Ситуация изменилась с двух против пяти на одного против пяти.

– Слишком много наших друзей отправились на столбы, – прошипел Ганнибал, – вскоре после разговора с тобой.

– Убьете нас сейчас – тоже окажетесь на столбах, – огрызнулся Джай.

Его слова возымели действие, если судить по взглядам, которыми обменялись мужчины. То, что он сказал, было правдой.

– Мы скажем, что видели, как соскользнул топор у степняка, – заявил один из худдитов. – И отрубил Милкару голову.

Джай ткнул пальцем в сторону Ганнибала.

– Почему сейчас? – спросил он. – Почему не убили его вчера вечером?

– Мы заставили его смотреть, – прорычал Ганнибал. – Смотреть, что он сделал. Он не проронил ни слезинки, когда наши товарищи задохнулись под тяжестью собственных тел.

Милкар заломил руки.

– Что я могу сделать, чтобы доказать свою невиновность? – причитал он.

– Отойди в сторону, мальчик, – сказал Ганнибал. – Это жестокое правосудие, но у нас нет другого выхода.

Джай остался на месте.