Всадник дракона - Таран Матару

его растянуться рядом с Фридой. Юноша постарался выглядеть как можно более растерянным. Он неуверенно откинул волосы с глаз Фриды, будто понял, что должен позаботиться о ней.

– Разбуди ее, черт бы тебя побрал! – прорычал Аврелий, пнув Джая так, что сам едва не потерял равновесие.

Юноша испуганно забился в угол, прижав колени к груди.

– Она вознесена, парень? – спросил Аврелий с внезапной фальшивой улыбкой на лице. Он полез в карман и достал корку хлеба. – Ну же. Я не сделаю тебе больно.

– Я же тебе говорила, – усмехнулась Беверли. – Он почти не понимает высокий имперский. Лучше подождать, пока она очнется, и использовать его как рычаг давления. Может, она заботится о нем? Выясни. Начни отрезать куски…

Джаю с трудом удалось подавить ужас, едва не отразившийся на его лице. Аврелий сплюнул, затем с некоторым трудом присел на корточки и схватил Фриду за плечи, яростно встряхнув ее.

– Смотри, парень. Проснуться! Заставь ее проснуться!

Джай отпрянул еще дальше, будто испугавшись. Ему особо и не приходилось притворяться. Эти двое… над ними словно висела темная туча. Как будто этот маленький кошмар был всего лишь каплей в океане страданий, которым они правили. Подняться по служебной лестнице в такой тюрьме могли только самые бессердечные мерзавцы.

Аврелий отбросил Фриду обратно на солому и щелкнул пальцами, чтобы Беверли помогла ему подняться на ноги.

Джай воспользовался этой возможностью, чтобы осмотреть девушку. Видимых признаков травм не было, но он знал, что без воды и пищи она продержится недолго. Только связанные душой высшего уровня могли питаться одной маной – во всяком случае, так утверждал Руфус. Джай знал это слишком хорошо, потому что его желудок практически пожирал сам себя.

Во всяком случае, юноша был рад видеть, что Фрида была в таком же состоянии, в котором находился он сам, когда их сюда привезли. Он положил ладонь на ногу девушки, желая каким-то образом передать ей часть своей маны. Ей понадобится все до последней капли, чтобы бороться с ядом, которым ее, должно быть, пичкали…

Джай едва не отдернул руку от шока – ее кожа была ледяной. Такой холодной, что лишь слабые движения дышавшей груди говорили о том, что Фрида жива. Юноша пытался сдержать свой гнев, пока жестокие тюремщики препирались. Если бы он был достаточно опытен в заклинаниях, то застал бы их врасплох.

– Мальчик из Гильдии предупреждал, – сказала Беверли. – Вознесенные или нет, но связанные душой – плохие пленники. Их трудно удержать, трудно сломать…

Аврелий раздраженно выдохнул.

– Думаешь, я этого не знаю? Мой отец занимался этим много лет, пока Леонид не повесил свой меч на гвоздь!

Услышав это, Джай навострил уши. Итак, в этой тюрьме когда-то содержались пленники, связанные душами. Пленники, добытые Леонидом в различных войнах. Неудивительно, что некоторые камеры были заперты замком из дамантиновой стали…

Беверли хмыкнула. Некоторое время они с Аврелием молча смотрели на Фриду, будто их могла осенить какая-то неожиданная идея.

– Если сможешь связаться с сабинянами, они заплатят тебе бо́льшую часть того, что она стоила, – наконец сказала Беверли. – Может, и больше дадут. Единственная причина, по которой Гильдия продала ее тебе, заключается в том, что они не имеют дел с сабинянами. Бьюсь об заклад: они знали, что ты в конце концов ее продашь. Эти так называемые секреты были просто способом поднять цену…

Аврелий проигнорировал ее слова.

– Я не могу продать им испорченный товар, – огрызнулся он, – а мне придется повредить ее, чтобы сломить.

Беверли промолчала.

Джая затошнило, и не только от голода. Вызволить отсюда Фриду казалось невозможным. Это была последняя камера в коридоре, причем без окна. Чтобы добраться до нее из своей камеры, ему пришлось бы пройти через единственный закрытый вход, находящийся на виду у стражников на восточной стене, – и это не говоря о надзирателе, охранявшем дверь снаружи.

Мало того – у него было всего несколько дней, чтобы это сделать. Довольно скоро Аврелий вполне может решить, что риск оправдывает награду, и начнет причинять Фриде боль. Либо она умрет от голода и жажды…

Аврелий пнул Фриду в бок, и даже Беверли вздрогнула от такой жестокости. Тело девушки подпрыгнуло от силы удара – и совершенно бесшумно упало.

Джаю нужно было вернуться сюда. Нужно было сделать… что-то полезное. Если удастся застать Аврелия одного, он возьмет его в заложники. Но что делать с Фридой, лежавшей без сознания? Тащить ее на спине, приставив нож к горлу Аврелия?

Простого ответа не было. Юноша знал только одно: быть рядом с Фридой – это шаг в правильном направлении. Джай наклонился к ней и положил ее голову себе на колени. Ее лицо было безмятежным, хотя и перепачканным соломой и грязью. И, как всегда, безупречным, если не считать синяка на щеке, покрытой веснушками.

Юноша закрыл глаза и начал напевать Фриде колыбельную, которую Балбир пела ему много лет назад. Он почти забыл слова, но и мелодии было достаточно.

Аврелий и Беверли молчали, а Джай покачивал Фриду из стороны в сторону. Он не хотел ее будить – лишь утешить. И все это время он водил пальцами по ее спине, выводя для нее инструкцию:

«ПОШЕВЕЛИСЬ».

Казалось, время замедлилось. Песня эхом разносилась по камере, то усиливаясь, то затихая. Это была мелодичная, печальная песня. Джай помнил, что в ней говорилось о тоске по дому.

– Ладно, твоя песенка не сработала, степной выродок, – прошипел Аврелий. – Заткни свою вонючую пасть!

Джай замолчал, глядя на него в притворном замешательстве.

Но тут Беверли воскликнула:

– Она пошевелилась! Смотри, ее рука!

– Где? – потребовал ответа Аврелий. – Я не видел.

– Да вон же. Смотри!

Джай продолжал петь там, где помнил слова, и напевать там, где не помнил. Он взял безжизненную руку Фриды в свою, будто это могло побудить ее снова пошевелить ею. И по его ладони, сложенной чашечкой, заплясал ее большой палец, выводя узор.

У юноши было всего несколько мгновений, чтобы осмыслить это, пока лай Аврелия не заставил его замолчать.

– Это больше, чем мы оба от нее добились, – сказала Беверли. – Возможно, этот парень не ее слуга, а любовник.

Аврелий усмехнулся.

– Даже данчане знают, какие это дикари. Особенно знатные данчане… Они скорее трахнут быка.

– Я бы не удивилась, – усмехнулась Беверли и дернула Джая за плечо со словами: – Пойдем, дикарь. Завтра попробуем еще раз. Нельзя тебе всю ночь напевать свои любовные песни.

Итак, Фрида все еще была в сознании, блуждала где-то в глубинах своего разума. Это он и хотел узнать, но она дала ему даже больше.

Джай