Всадник дракона - Таран Матару

не согнулись. И не сдвинулись с места, глубоко засев в камне. Даже когда Джай с шипением выдохнул, сделав последнее отчаянное усилие, ему удалось добиться лишь их скрипа.

Он рухнул на спину, не заботясь о том, кто это увидит. Связанный душой или нет, он не производил особого впечатления.

– Дамантиновая сталь, – раздался голос. – Только поверхность заржавела. И то немного. Ты не найдешь там слабого места, парень.

Джай обернулся и увидел Ганнибала.

– Я думал, дамантиновая сталь предназначена для связанных душой, – сказал юноша. – Зачем тратить на нас такой металл?

Ганнибал фыркнул.

– Как думаешь, кто вырубил этот проход? – спросил он. – Закованные в кандалы связанные душой под присмотром таких же связанных душой. Их зверей держали в клетках, а под ними были приготовлены дрова для поджога. Бедняги вырубили это задолго до войны с Великой степью, когда королевства Корвин и Блэктри перекрыли торговый путь империи к Кашмирской дороге. Это был обходной путь Леонида. Полагаю, он победил их вскоре после того, как достроили этот проход.

Джай с трудом представлял себе пленного, связанного душой. Впрочем… разве он сам не был таким?

– Значит, эта пещера…

– Здесь их держали, – сказал Ганнибал. – Во всяком случае, тех, кто послабее. Более сильных держали внизу.

Он кивнул головой в сторону дальней стены, где находилась камера Фриды.

Джай постарался не выругаться вслух. Неудивительно, что девушку привезли сюда. Гильдия нашла для нее идеального покупателя в лице Аврелия. Черт возьми, Джай бы не удивился, окажись, что сабиняне тоже отправили бы Фриду сюда, если бы сами схватили ее и не убили на месте…

Юноша рассчитывал, что его сила станет ключом к побегу. Теперь он знал, что это невозможно. Но он должен был выбраться наружу! Там, снаружи, было только два места, где оставляли заключенных.

Столбы… и колодки.

Глава 85

– Твои люди готовы уйти сегодня ночью? – спросил Джай.

Ганнибал посмотрел на него с той долей веселья, которую можно было изобразить в таком мрачном месте.

– У нас есть две сумки с провизией и один нож. Если вытащишь нас отсюда, мы прорвемся через восточные ворота. Мы ждем подходящего момента. Просто дай нам его.

Это было все, что Джай хотел услышать.

– Предупреди их, чтобы были готовы, – сказал юноша, поднимаясь на ноги. – Уходим сегодня.

Он понимал, что должен сделать. Просто не знал, хватит ли у него на это смелости. Стоявший в тени Милкар смотрел на него испуганными глазами.

– Хочешь доказать свою невиновность? – спросил Джай. Милкар торопливо кивнул. – Тогда будешь в первых рядах при штурме восточных ворот, – заявил юноша. – Покажи своим людям, что ты сражаешься за них. Ганнибал, если Милкар нам поможет, ты гарантируешь ему безопасность на другой стороне?

Некоторое время мужчина молчал. Затем коротко кивнул.

– Да будет так. – Джай подошел к запертой решетке пещеры и прижался лицом к металлу. Он чувствовал прикосновение прутьев к своей коже; те были прохладными и влажными от тумана. То, что он собирался сделать, скорее всего, его убьет. Но в Портикусе смерть была гарантирована. По крайней мере, так он мог выбрать время и способ ее наступления.

– Беверли! – закричал Джай. – Беверли! Ты, старая ведьма, воняющая волчьей мочой! Хватит сношаться с ногой своего зверя, посмотри на меня, трусиха!

* * *

Другие заключенные уговаривали его замолчать, а Ганнибал даже зажал Джаю рот рукой. Но было уже поздно. Благодаря своему чуткому слуху старуха все слышала. Она вышла из казармы у восточных ворот, прежде чем худдиты успели повалить юношу на землю.

Он не сопротивлялся. Сокамерники довольно быстро разошлись, когда Беверли зашуршала ногами по гравию снаружи.

– Кто меня звал? – спросила надзирательница.

Если она и разозлилась, то никак этого не показывала – скорее казалась озадаченной. Беверли была почти воодушевлена предстоящей расправой.

– Я, – ответил Джай.

Теперь он не беспокоился о своем поступке. Это больше не имело смысла.

Старуха удивленно уставилась на него. На мгновение она подозрительно нахмурила брови, отчего сердце Джая учащенно забилось. Затем разразилась жестоким смехом, который продолжался чуть дольше, чем следовало.

– Значит, у дикаря есть язык, – усмехнулась она. – Ты одурачил старую Беверли, признаю. Или кто-то из этих мерзких худдитов научил тебя новым словам?

Джай промолчал. Беверли не обратила на это внимания и с кривой улыбкой открыла ворота, поманив юношу к выходу из пещеры.

– Знаешь, какое наказание грозит за оскорбление меня? – спросила старуха так непринужденно, словно говорила о погоде.

Джай пожал плечами, выйдя на свежий воздух. На мгновение он подумал о том, чтобы наброситься на надзирательницу. Лютоволка нигде не было видно; вероятно, он рыскал по лесу, чем обычно и занимался по ночам. Но громкие оскорбления в адрес Беверли, конечно же, привлекли внимание стражников. Даже в темноте и тумане он видел, как прорези их шлемов повернулись в его сторону.

Решение было принято, когда Беверли заперла за собой ворота. Придется придерживаться плана.

– Если хочешь умереть, есть способы получше, – заметила старуха. Казалось, ее настроение ни капли не испортилось. – Я дам тебе один шанс: поделись чем-нибудь полезным о данчанке – и вернешься обратно. Правда, перед этим я тебя выпорю, как никогда в жизни! В противном случае…

Она опустила руку на свой кнут. Джай вздернул подбородок, пристально глядя ей в глаза.

– Я решил подышать свежим воздухом, – сказал он. – Там воняет. Чуть хуже, чем от тебя. И я им не очень нравлюсь.

Улыбка Беверли стала шире. Она дотронулась до лица Джая, на котором желтели синяки. Ушибы заживали немного быстрее, чем следовало, но Беверли не знала, насколько сильно его избили, когда забирали хлеб.

– Вы, дикари, действительно такие странные, как о вас говорят. Думаешь, в колодках безопаснее, чем там, с ними? Когда я закончу, их помощь будет казаться нежными руками уличной девки.

Она обхватила Джая за шею пальцами, похожими на стальные скобы, и практически потащила его вперед. Невозможно было понять, вознесена ли Беверли, но, судя по ее силе, он подозревал, что да. В конце концов, лютоволк – могущественный зверь, и у старухи было много времени, чтобы продвинуться по этому пути…

Джай смирился со своей судьбой, пока его пятки волочились по грязи и гравию. Избежать этого было невозможно. Оставалось только терпеть.

Он был кроток, как ягненок, опустив голову и руки в открытую половину деревянных колодок. И даже не вскрикнул, когда их захлопнули так плотно, что он едва мог дышать.

Однако юноша вздрогнул, услышав глухой звук разматываемого кнута. С его спины одним рывком сорвали рубашку, как кусок рисовой бумаги.

– Сделай глубокий вдох, – прошипела Беверли. – Люблю слушать крики…

Джай