Всадник дракона - Таран Матару

Скоро Джай услышал обрывок его разговора с Аврелием.

– …ни одного степняка или какого-нибудь военного отряда, – говорил начальник тюрьмы. – В ближайших окрестностях вам нечего бояться.

– А ты собрал материалы для форта? Ребятам будет спокойнее спать, если между ними и дикарями будет фут дерева, – сказал Магнус.

– Этого хватит на самый большой форт во всей стране, – объявил Аврелий.

Магнус остановил лошадь у столба Джая и указал на юношу.

– Говоришь, никаких степняков? А это что?

Джай почувствовал, что его вот-вот вырвет. Он хорошо знал о жестокости человека, стоявшего под столбом. В то время как Беверли нравилось причинять боль любому мужчине, женщине или ребенку, Магнус питал особую ненависть к его народу и к нему лично. Он мог бы содрать с Джая кожу ногтями и наслаждаться каждой секундой этого процесса.

– О, это всего лишь дворняжка, – сказала Беверли, глядя на Джая с предупреждением. – Смотрите, у него даже волосы не заплетены, как у других дикарей. Мы поймали его, когда он пытался пересечь границу. Сделали его примером для других…

– Молчать! – внезапно рявкнул Магнус.

Джай вздрогнул. Голос имперца резанул его слух, обостренный маной, к тому же эхо разнеслось по каньону гораздо громче медного рога. Наступила тишина. Ни один легионер не шелохнулся – настолько благоговейный трепет они испытывали перед этим человеком.

Магнус подошел ближе, прищурился и посмотрел на Джая, склонив голову набок.

– Он вполне похож на степняка.

Джай возблагодарил всех богов, какие только существовали. Его синяки оказались отличной маскировкой, если Магнус вообще мог отличить одного степняка от другого. Джай слышал от братьев, что тот никогда не различал их, присоединяясь к ним на охоте.

Магнус поднял руку со сжатым кулаком. Из рядов легиона вышли вперед около пятидесяти мужчин с гребнями из конского волоса на шлемах. Их доспехи были украшены богаче, чем у остальных. Командиры…

Они подошли поближе, и Магнус вполголоса распорядился:

– Пусть легионеры пройдут мимо этого дикаря, прежде чем выйти за ворота. Пусть увидят его своими глазами. Половина наших парней – новобранцы с сельских угодий, никогда не видевшие степняков. Я слышу шепот в их палатках по ночам. Они боятся степных дикарей. До них дошли слухи о…

Он щелкнул пальцами в воздухе, вызвав смешки собравшихся. Магнус отпустил их взмахом руки и снова перевел взгляд на Джая.

– Жаль. Мой грифон любит лакомиться жареной печенкой степняка. Я очень вкусно ее готовлю.

Беверли радостно рассмеялась.

Взгляд Магнуса обратился к другим столбам, на которых висели трупы. Он указал на один из них. К удивлению Джая, там была женщина.

– Объясните это. У вас здесь худдиты, но на столбе висит степняк. Кто-нибудь из данчан пытался пройти мимо? Может быть, девушка?

Аврелию и Беверли повезло, что Магнус не смотрел на них, – взгляд, которым те обменялись, был многозначительным.

– Нет, лорд-командующий, – легко солгала Беверли. – Почему вы спрашиваете?

– Одна из данчанок, отравивших императора Константина, до сих пор не найдена. – проворчал Магнус. – Все тюрьмы и лагеря для заключенных в империи должны быть начеку… Удивлен, что вы еще не слышали об этом. Из империи есть более быстрые пути к границе, но до нас дошли слухи, что ее видели на Кашмирской дороге. Если найдете ее, то немедленно отправьте за мной гонца. Вы получите хорошее вознаграждение, независимо от того, та ли девушка, которую вы нашли, или нет.

Джай судорожно вздохнул и почувствовал некоторое удовлетворение, увидев страх, охвативший Аврелия и Беверли. Мерзавцы боялись, что юноша сейчас расскажет Магнусу о Фриде.

– Этому дикарю повезло, что мы не спустили на него моего лютоволка, – раздраженно сообщила Беверли, меняя тему разговора. – Всегда перечит! Если будет болтать, то так и закончит – кусками в животе Ульфа. Слышишь, дикарь?

Джай держал рот на замке и закрыл глаза. Он едва мог дышать, не то что говорить.

– Где ваш зверь, лорд-командующий? – спросил Аврелий. – Если не сочтете мой вопрос невежливым…

Магнус вздохнул.

– Все грифоны и чамроши Гвардии следят за нашими границами и ведут разведку за их пределами. Мы не можем поставить гарнизоны в каждом пограничном городе или блокировать каждый порт. Если начнется война, враги совершат тысячи набегов, как это однажды сделал Рохан. Но с глазами в небе… мы расставим нужные легионы по нужным местам еще до того, как враги вторгнутся на нашу территорию.

Он подтолкнул коленями свою лошадь и направил ее к западным воротам.

– Наш молодой император подает пример, и я должен поступать так же. Поэтому и езжу на этой лошади. Останусь у вас на несколько дней, пока военные строят лагерь. Моим разведчикам тоже понадобятся комнаты, а их лошадям нужен отдых. Надеюсь, вы приготовили угощение.

Аврелий застыл с улыбкой на лице.

– Вы, разумеется, займете мои покои. А разведчики могут разместиться в гарнизоне. Мне сказали, что в борделе не очень…

Они отошли за пределы слышимости, и Джай с облегчением выдохнул. Командиры уже собирали своих подопечных, выстраивая их в шеренги по десять человек и направляя к восточным воротам. Лишь немногие из легионеров отваживались на него взглянуть.

Некоторые из этих парней были даже моложе его. Скорее всего, призывники, у которых не было выбора, воевать или нет. Джай не испытывал к ним ненависти.

Он закрыл глаза, наконец погрузившись в транс, чтобы сделать эти трудные вдохи и с помощью маны добыть себе еще немного времени.

Минуты превращались в часы, и Джай собрал достаточно маны, чтобы заглушить боль и превратить алые синяки, покрывавшие тело, в желтые. Он испытывал смертельную жажду.

И тогда… он кое-что почувствовал.

Он так долго слышал искаженные отголоски чувств Уинтер, что почти научился не обращать на них внимания. Но теперь появился импульс чего-то более ясного.

Ощущения захлестнули Джая, он ухватился за связь, как за спасательный круг, – хотя бы для того, чтобы попрощаться.

Уинтер была измучена и телом, и душой. Она была одна, замерзла и проголодалась, но двигалась с такой настойчивостью, какой он раньше не ощущал. Юноша ощутил запах леса и ее усталость. Казалось, что она буквально в двух шагах от него, как раньше.

Джай уговаривал ее повернуть назад. Здесь она погибнет, не сумев ему помочь! Даже если малышке удастся проскользнуть мимо лютоволка, ее зубы не смогут сломать дамантиновую сталь. Она лишь подвергнет себя опасности.

Если Уинтер и услышала его, то не подала виду. Наоборот, она удвоила усилия.

Джай ничего не мог сделать, чтобы остановить ее.

Глава 90

Джай сосредоточился на дыхании. Он не открывал глаз до тех пор, пока солнце наконец не село и весь легион не прошел через