Всадник дракона - Таран Матару

И задохнулся от ужаса, когда из темноты появилась фигура Аврелия.

– Ну привет, дикарь.

Глава 87

Джай лежал на холодных плитах камеры Фриды, связанный, как поросенок для жарки. От ударов Аврелия лицо так распухло, что юноша почти ничего не видел.

Отчаяние сковало его сердце. Джай никогда не испытывал таких страданий и не чувствовал такой безнадежности. Он искал связь с Уинтер. Ухватился за нее, как за спасательный круг… Кровь из ран на спине собиралась под ним теплой лужицей.

Мужчина присел на корточки и потрогал прядь волос Джая.

– Говорят, степняки никогда не стригут свои патлы. Ты не дикарь, хотя и одурачил нас. Ты цивилизованный человек. Кто ты, парень?

Юноша не ответил. Ему было трудно дышать через разбитый нос. Время, казалось, то замирало, то возобновляло ход снова. Единственным спасением теперь была смерть. Он лишь жалел, что не было маны, чтобы забрать кого-нибудь из них с собой.

– Я собирался выпороть Милкара за то, что он потратил мое время впустую, – усмехнулся Аврелий. – Но этот ублюдок никогда меня не подводит! Я уже обработал девушку, так что оставалось только перевести ее в соседнюю камеру и оставить Ульфа ждать тебя здесь. Как жаль. Парень с твоими талантами… из тебя получилась бы отличная рабочая лошадка.

Джай почувствовал, как по лицу потекли слезы, прожигая каналы в запекшейся крови. Конечно же, лютоволк не бродил снаружи – он защищал Аврелия на случай, если проснется Фрида.

Раздался новый голос.

– Какая красивая картина, – восхитилась Беверли. – Тут и желтые, и фиолетовые, и красные цвета. Интересно, какого оттенка зеленого ты станешь через несколько дней, проведенных на столбах.

Джай не слышал, как она подошла. Но слышал, как в углу тяжело дышал лютоволк. Чья-то рука ударила юношу по лицу, сминая губы. Он застонал, выдыхая воздух с хрипом, и Беверли захихикала.

– Как же мы не догадались, что он связан душой? – с затаенной яростью спросил Аврелий. – Этот член Гильдии как следует нас поимел.

Старуха фыркнула.

– Я должна была догадаться, когда Ульф что-то заподозрил – вероятно, учуял вонь, исходившую от тотема дикаря. Скорее всего, он связан с обычным хиро. Разве член Гильдии не говорил, что у них был тотем, когда их схватили?

– Повезло, что дикарь не убил тебя спящую, – заметил Аврелий. – Жаль, что Милкар прошептал это в глазок всего час назад…

Джай с трудом верил ушам. Милкар? Как же прав был Ганнибал! У юноши не осталось сил на гнев. Лишь горькие слезы…

Аврелий что-то проворчал, и Джай различил его фигуру, склонившуюся над ним.

– Теперь слушай, парень. У тебя есть шанс выжить. О, мы изобьем тебя до полусмерти, но ты выживешь. Ты поможешь нам с девушкой. Кто она для тебя?

Джай застонал, сплевывая кровь на каменные плиты. От чудовищной боли он едва мог соображать.

Удар почти оторвал его от пола.

– Никчемный дикарь! – прорычала Беверли. – Ты вошел в мою спальню. Посмел ко мне прикоснуться!

Еще один удар отбросил его к стене, и Джай почувствовал, как хрустнули ребра. Его затошнило, и старуха снова захихикала.

– Скорее всего, он ее слуга, – предположил Аврелий. – Один из сирот, оставшихся после войны с Великой степью, которого связали душой с вьючным животным, чтобы мог лучше служить девчонке. Во всяком случае, он знает, кто она такая. Возможно, знает, на каком уровне она связана душой.

Джай почувствовал, как его приподняли за шею, и ощутил горячее дыхание Беверли на своем распухшем ухе. Сознание то ускользало, то возвращалось.

– Говори! Или я снова сдеру с тебя шкуру!

– Подожди, – велел Аврелий. – Я не дам мальчику так просто умереть. Это чудо, что он пережил эту ночь. Я хочу, чтобы он умирал медленно, – дадим ему возможность высказаться, когда сломается. Пара дней на свежем воздухе ему в этом помогут. Если боль его не убедит, то, возможно, стихии это удастся. Во всяком случае, всегда приятно, когда на столбах висит живой человек. Тогда худдиты становятся покорными…

Беверли притянула Джая к себе и глубоко вдохнула.

– Он выжил только потому, что его исцелила мана. Держу пари, сейчас у него не так много сил, но, если оставить его на столбах, он накопит ее – и снова вырвется на свободу.

Аврелий рассмеялся.

– Столбы были здесь задолго до того, как ты присоединилась к нам. Даже до колодок. Мы держали на них связанных душой, еще когда мой отец управлял этим местом. Они умирают не так быстро, как обычные люди, но не могут вырваться из дамантиновых наручников – во всяком случае, те, кто еще не вознесся.

Беверли отпустила Джая, и он рухнул на землю, схватившись за шею.

– Пойду принесу наручники, – сказал Аврелий. – Привяжем его к столбам…

Юноша задыхался, пытаясь заговорить. Он увидел смутный силуэт Аврелия, который поднял руку, призывая Беверли подождать.

– Мил… кар, – только и смог выдавить Джай.

Аврелий рассмеялся.

– Не трусость заставляет мужчин выступать против своих братьев. А любовь. Его жену сделали куртизанкой в моем борделе на юге. Я сказал ему, что за каждого заключенного, которого он сдаст, я продлю ей жизнь еще на пару месяцев. Забавно, что она умерла через неделю после того, как туда попала.

Он снова рассмеялся, и юношу затошнило.

– Ну вот, я поделился с тобой секретом. Теперь твоя очередь. Расскажи о девушке.

Джай лежал на спине, мечтая, чтобы пол поглотил его. От разговоров не было никакого толку. Ему суждено умереть на столбе, захлебнувшись в собственной легочной жидкости.

Ожидал ли Аврелий ответа, Джай не знал. Мужчина постоял немного, а потом плюнул на него и вышел из камеры. Беверли схватила юношу за волосы и потащила на улицу.

Джай извивался хотя бы для того, чтобы лишить старуху удовольствия думать, что она его сломила. Надзирательница остановилась. Усмехнулась. Затем с силой ударила его головой о стену.

Глава 88

Теперь потеря сознания была его другом. Джай не помнил, как его подняли на столб и прикрепили к рукам дамантиновую сталь. Его подвесили за запястья; из ран от впившихся в кости наручников струилась кровь.

Нос был сломан, и Джай мог дышать только ртом. В некотором смысле это было облегчением – от тел, разлагавшихся поблизости, исходило зловоние. Трупы висели на руках, как плохо высушенное мясо.

Солнце уже взошло, но его лучи едва проникали в тени каньона. Джай был без сознания уже довольно долго.