Всадник дракона - Таран Матару

Худдиты трудились: одни копошились у западной стены, другие тащили огромные стволы деревьев к восточным воротам. Джай знал, что умрет, если не будет дышать душой. По всем законам природы он уже должен был умереть. Но юноша не собирался радовать мерзавцев своей смертью.

Прежде Джай редко испытывал чувство гнева, но теперь он был в ярости. Гневался в беспомощном отчаянии, проливая горькие слезы.

Он думал, что ненавидел Тита, но то была не ненависть. Ненависть он чувствовал именно сейчас. Она поглотила его. В душе вспыхнул огонь, и он не позволит ему погаснуть, пока не исправит эту чудовищную несправедливость.

Именно эта ненависть заставляла медленно наполнявшиеся легкие делать вдох за вдохом. Именно ярость заставляла сердце биться сильнее.

Джай впитывал ману в ядро капля за каплей, а Уинтер отдавала ему все больше. Каждая капля жидкой энергии мгновенно передавалась запястьям, и наконец раны на них затянулись.

С каждым импульсом маны боль понемногу отступала. Мана действовала не так быстро, как исцеляющее заклинание, которое Фрида использовала, казалось, целую вечность назад. Даже если бы его вырубили и дали передышку прямо сейчас, потребовались бы дни, чтобы восстановиться… если это вообще было возможно. Джай понятия не имел, в каком состоянии пребывало его тело. Он знал только, что без маны умер бы в течение часа.

Больше всего юноша страдал из-за того, что дышать душой, вися на столбе, оказалось невероятно трудно. Столб был идеальным способом казнить связанного душой: каждый вдох давался с трудом, и с каждым мгновением легкие наполнялись жидкостью. Услышав бульканье в них, Джай откашлялся. Он едва не потерял сознание от пронзившей боли в сломанных ребрах, но на несколько мгновений стало легче дышать.

Это не была быстрая смерть. Он будет задыхаться и отплевываться, пока останутся силы, а потом повиснет здесь и сгниет заживо, как и остальные.

Боль в запястьях была самой сильной из всех, что он испытывал, но была еще одна, не менее сильная. Его тело висело на суставах плеч, и юноше казалось, что их медленно вырывают из гнезд. Только приподнявшись, он смог немного облегчить их состояние.

Он делал это каждую минуту, с облегчением глотая воздух. Эти небольшие вливания маны были божественны, они хоть немного притупляли боль. Но мана приходила и уходила, как разменная монета.

Спасение… Было ли оно возможно? Или какое-нибудь чудо… например, отряд степняков пришел бы освободить пленников. Но Аврелий поступил разумно, собрав здесь только худдитов. Степные воины вряд ли станут рисковать, чтобы освободить представителей другого народа, особенно того, с которым воевали в прошлом.

Это была его единственная надежда. Даже если Джай накопит немного маны, ему никогда не одолеть дамантиновую сталь. Если бы он вознесся, то, возможно, смог бы это сделать, – он чувствовал грубую ржавчину на наручниках.

Какой-то звук донесся сквозь мешанину боли, сосредоточенности и удушья. Он был таким странным, что Джай подумал, что ему почудилось. Нет… это было на самом деле.

Звук повторился, и на этот раз его нельзя было спутать ни с чем – рев медной трубы эхом разнесся по каньону, наполнив Джая ужасом: юноша узнал его источник. Имперский рог, любимый легионерами. Вот так же они трубили, отправляясь на битву с худдитами; Джай был разбужен этим самым шумом во время утреннего подъема легиона.

Но разве… мог ли за воротами действительно находиться легион?

Джай с трудом открыл слипавшиеся глаза, уставившись на западные ворота; те со скрипом отворились. Въехали всадники; несмотря на затуманенное зрение, юноша увидел их яркие алые плащи. Имперские разведчики. А за ними… за ними шел легион.

Мужчины, одетые в кожу, красные мундиры и сверкающую сталь, промаршировали плотным строем через ворота. Они выстроились в шеренги под крики раскрасневшихся командиров и их помощников, не обращая внимания на слюни, брызжущие им в лицо.

Это были не ветераны, а парни со свежими и испуганными лицами. Новобранцы, призванные на войну со степняками.

Джай чуть не рассмеялся. Если бы заключенным удалось сбежать, за ними погнался бы целый легион. Какой же гениальный план он придумал…

А ведь ему так много было дано в жизни! У него был собственный дракон и королевская кровь. Крепкое здоровье и свобода. Все это было растрачено впустую. Последний из рода Рохана гнил на столбе, пытаясь отсрочить неизбежное…

Джай не удивился бы, окажись, что это тот самый легион, который шел по их следам на Кашмирской дороге. И тут… что-то заставило его замереть.

Между шеренгами шагала знакомая фигура. Мужчина был крепким и широким, как медведь. На мгновение почудилось, что это Руфус, но шлем с орлиным гребнем повернулся к Джаю – и к горлу подступила тошнота.

Магнус.

Глава 89

Джай уже несколько часов назад потерял надежду на спасение. Отчаяние овладело им и тяжелым облаком заволокло разум. Слезы текли и высыхали. Все, что он мог сделать, это дышать. Снова и снова.

Он все равно был, считай, мертв. Не стоило бояться Магнуса: юноша умрет быстрее, чем имперец доберется до него. Даже гнев, который Джай ощутил при виде заклятого врага, казался каким-то далеким, увядшим… Но тут юноша подумал о Фриде.

Магнус узнает ее. Каким бы издевательствам она ни подвергалась здесь, это покажется шуткой по сравнению с тем, что ждет девушку, если ее схватят сабинские палачи…

Джай наблюдал, как Аврелий мчался к Магнусу от западных ворот, размахивая руками, словно сбежавшая курица. За ним кралась Беверли. Казалось, присутствие Магнуса ее раздражало, и Джай этому не удивился. Старуха привыкла быть самым опасным человеком в тюрьме, даже несмотря на то, что главным тут был Аврелий.

Все трое сошлись перед легионом; последние колонны бойцов еще пробирались через западные ворота.

Джай пытался не обращать на них внимания, сосредоточившись на дыхании, ведь каждая капля маны продлевала его жизнь. Но из-за происходившего внизу он не мог войти в полутранс, разрываясь между отчаянием и любопытством.

Если и был какой-то шанс на то, что степной отряд спасет его, то теперь он исчез. Легионы ветеранов обычно насчитывали лишь половину личного состава, так как их численность с годами сокращалась из-за смертей и отставок, но этот легион выглядел полностью укомплектованным, хотя и немного неопытным. Пять тысяч человек столпились в пространстве между стенами, не обращая внимания на полные ненависти взгляды худдитов, наблюдавших за ними с развалин западной стены.

Сердце Джая подпрыгнуло к горлу, когда Магнус взглянул в его сторону. Юноша опустил голову и порадовался, что его лицо распухло до неузнаваемости. Магнус тем временем направил