Всадник дракона - Таран Матару

Большую часть вечера Джай смотрел на сломленных мужчин, безвольно висевших в колодках. Пока продолжалась порка, часовые на восточной стене поворачивались к ним спиной, а некоторые даже уходили в казармы. Наверное, это были жестокие люди, раз они работали в таком месте, но даже их тошнило от зрелища и звуков, издаваемых садисткой Беверли.

Джай уже знал, что ему понадобятся ключи, чтобы попасть в камеру Фриды, – дверь была слишком толстой, чтобы ее мог взломать даже вознесенный, достигший пятого уровня.

Однако этого нельзя было сказать о воротах, запиравших его пещеру, или о тех, что были у входа в тюрьму, где содержалась Фрида, – ведь они были гораздо старше тех дверей.

Решетки были глубоко посажены, но сильно проржавели. Джай уже провел руками по их внешней стороне и поцарапал их ногтями. Обычный человек никогда бы не сломал и не согнул эти прутья. Но Джай знал, на что способен стражник Гвардии грифонов: видел, как те демонстрировали силу в амфитеатре Лациума, празднуя десятый год правления Константина.

Они сгибали мечи голыми руками, поднимали лошадей и даже казнили заключенных, раздавливая их черепа руками, как перезрелые грейпфруты.

Джай знал, что при достаточном количестве маны он согнет прутья решетки. Расстояние между ними было слишком узким, чтобы просунуть туда голову, но, приложив небольшие усилия, прутья можно было раздвинуть. То же самое относилось и к решетке, отделявшей его от камеры Фриды.

Когда он с другими беглецами выйдет за ворота, то им надо будет остаться незамеченными для часовых, патрулировавших вершину стены. Что касается еды, оружия и других припасов – они могли взять с собой только ту пищу, которую люди Ганнибала заготовили на зиму. Оставалось лишь надеяться, что беглецы быстро встретят степняков…

Итак, Джаю нужно было подгадать, когда Беверли останется в одиночестве. Застать ее врасплох, забрать ключи. Освободить Фриду, освободить худдитов. Затем броситься к восточной стене, поднять засов, закрывавший большие ворота, – и сбежать.

Что касается Уинтер… Придется найти ее позже.

Он снова попробовал связаться с малышкой-драконом. Странно, что она не занимала его мысли так, как раньше.

По правде говоря, Джай чувствовал себя виноватым из-за того, что не тратил много времени на попытки пообщаться с ней. Однако обнадеживающим было то, что Уинтер становилась все ближе. Ее чувства были более сосредоточенными и громкими. Она искала его, это точно. Приближалась.

И она не казалась одинокой. Она была в тепле, сыта и беспокоилась лишь о нем. Оставался открытым вопрос, успеет ли Уинтер присоединиться к Джаю в его побеге и, возможно, помочь ему. Она могла находиться на другом конце империи или в дне пути отсюда – невозможно было сказать наверняка. У него не было времени ждать и наблюдать.

Итак, Джай закрыл глаза… и приступил.

Как и прежде, он увидел свое ядро. За день оно накопило больше маны благодаря Уинтер – пока он спал, та передавала ему всю ману, которая у нее была.

Джай отчаянно хотел использовать этот запас, чтобы облегчить свою боль, но тратить ману было нельзя: для побега понадобится каждая капля…

Он провел в этом ужасном месте уже два дня. Юноша предполагал, что Фрида погрузилась в себя с того момента, как попала в тюрьму. Даже если они обтирали ее губы влажной губкой, он бы не рискнул оставить девушку здесь еще на одну ночь. Как жаль, что не было времени достигнуть следующего уровня связанного душой!

Но его ядро наконец-то окрепло для создания нескольких огненных шаров. Черт возьми, возможно, у него даже был реальный шанс победить Беверли в честном бою…

Джай стиснул зубы и сделал еще один глубокий вдох. Сегодня вечером он наполнит ядро настолько, насколько сможет. Сегодня. Смерть или свобода.

Глава 84

Когда взошла луна, у Джая оказалось меньше маны, чем хотелось бы, – ядро было заполнено лишь на четверть.

В тот вечер двое умерли в колодках. Их тела все еще находились там, головы свисали, языки торчали из посиневших губ. Джай не верил, что можно так забить человека до смерти. Впрочем, Беверли была связана душой. Вознеслась она или нет, юноша понятия не имел. Даже самый слабый связанный душой мог содрать кожу с позвоночника человека, если бы вложил в удар всю свою ману…

Старуха пребывала в хорошем настроении: насвистывала что-то себе под нос, как моряк в увольнительной. Казалось, ей доставляло удовольствие проверять колодки и толкать умирающих, чтобы убедиться, что они еще живы.

Это было странное чувство – ощущать угрозу жестокой смерти. Она висела так близко, что Джай почти ощущал ее вкус. Побег казался последним вариантом, который стоило попробовать… и единственным.

К счастью, наблюдение дало Джаю важную информацию. В то время как сорок с лишним тюремных надзирателей спали в основной большой казарме у восточных ворот, Беверли заняла бо́льшую часть казармы у ворот западной стены. А на верхнем этаже этой казармы жил Аврелий.

Будучи правой рукой Аврелия, старуха имела некоторые привилегии. Джай подозревал, что лютоволк, которого держали рядом со входом в конуре, похожей на пещерную нишу, также имел какое-то отношение к жилищу Беверли, а значит, охранял и Аврелия.

В тех редких случаях, когда вспыхивали восстания, западная стена была единственным местом, которого избегали пленники, – у них было гораздо больше шансов прорваться через восточную стену и сбежать в Великую степь, чем возвращаться через западную на вражескую территорию. Дома для них там не было.

Этой ночью надзиратели не присматривали за камерами, потому что было очень холодно. На стенах остались лишь часовые, наблюдавшие за степью. Джай пожалел, что стена загораживала обзор. Он задумался, сколько еще им придется пройти, прежде чем они доберутся до его родины.

Еще один день дыхания душой – и все было бы гораздо безопаснее. Уинтер тоже с каждым часом становилась все ближе. Но Фрида… нельзя было оставлять ее здесь еще на одну ночь: даже если удастся ее освободить, девушке придется бороться с болиголовом, который эти выродки, без сомнения, в нее запихивали. Фрида могла не пережить путешествие даже этой ночью, не говоря уже о следующей…

Юноша прижался к решетке. Снаружи было туманно. С трудом проглядывались смутные фигуры часовых, которые то появлялись, то исчезали из виду, когда по каньону гулял холодный ветер.

Стараясь держаться как можно спокойнее, он налег на прутья. Стиснул зубы, и мана свободно потекла по телу. От напряжения на лбу выступил пот. Все мышцы в его теле были натянуты, как тетива лука, и Джай использовал половину своего скудного запаса маны, напрягая их еще больше.

Но… прутья