Всадник дракона - Таран Матару

class="p1">– Сегодня вечером я поужинаю, – сказал он. – Мы не срубим достаточно деревьев, если мой напарник погибнет. Если он тебе нужен – забирай его, когда я наемся.

Ганнибал стиснул зубы, перенося равновесие на пятку. Джай в ответ поднял топор, встретившись взглядом с мужчиной.

– Я вам не козел отпущения, – прорычал он.

Позади послышался треск ветки. Приближался лютоволк.

Этого было достаточно – мужчины тут же двинулись вглубь леса. На мгновение Ганнибал замер. Затем поднял дрожащий палец и произнес:

– Это еще не конец.

Глава 80

Дышать душой сейчас было небезопасно – по крайней мере, дышать правильно. Для этого требовалось отгородиться от остального мира. А для таких случаев, как сейчас, существовала техника колибри – чтобы дать связанным душой возможность накапливать ману, не падая с седла и не рискуя быть зарезанными.

А поскольку команда Ганнибала отиралась поблизости, последнее было вполне реально. У Джая не оставалось выбора, кроме как рубить дерево с Милкаром, одновременно используя технику колибри, чтобы впитать в себя все остатки маны, которые мог.

Когда он это сделал, нить связи с Уинтер дернулась. Джай почувствовал малышку-дракона. Он мысленно позвал ее, а она ответила на зов с удвоенной настойчивостью, но было трудно что-либо разобрать.

Однако Джай получил от нее ману. Частичка за частичкой, она плыла по их связи. Юноша с трудом представлял, каких усилий стоило Уинтер отправить ману на такое расстояние. Наверное, она занялась этим несколько часов назад, чтобы та дошла до него сейчас.

Джай погрузился в чувство благодарности, переполнявшее его при мысли о том, что малышка так старалась помочь, и направил это чувство в сторону Уинтер.

Мана текла по его каналам плавно, как горячее масло, и с каждым вдохом, казалось, впитывалась все больше, несмотря на то что Джай был вдали от Уинтер. Его тело привыкло к этому. Каким-то образом те недели, когда он постоянно дышал душой, чтобы остаться в живых, наряду с пользой от таблеток и кристалла души, подготовили его тело к накоплению маны. Его ядро было невелико, но Джай гордился собой.

И радовался, что у него будет больше шансов спасти Фриду… или даже пережить все это, чтобы снова увидеть Уинтер.

Неподалеку прозвенел звонок. Он услышал крики охранников, призывавших заключенных вернуться.

Закованных в кандалы вели обратно к недостроенной стене, подталкивая копьями, если те двигались недостаточно быстро.

У ворот их ждала Беверли. Ее лютоволк сидел на задних лапах и обнюхивал каждого входившего. Рядом с надзирательницей в тележке уже лежала куча конфискованных вещей, в основном ягоды, коренья и орехи; тут же на коленях стояли двое мужчин.

Джай попытался остаться в стороне от их группы, но Беверли прищелкнула языком и послала своего зверя к ним. Через несколько секунд тот уже обнюхивал карманы и ноги юноши.

Тот почувствовал его грубый животный запах – смесь вони от мокрой псины и аромата перегноя. Он даже ощутил запах мяса в дыхании зверя. Тот был настолько огромен, что его голова была почти размером с туловище Джая.

Юноша пытался унять сердцебиение, моля любого бога, который был готов его услышать, чтобы зверь не почувствовал его страха. Холодный пот стекал по затылку, скапливаясь в ложбинке на спине.

Лютоволк замер. Затем сел, направив толстую морду на грудь Джая. Через мгновение охранники вытолкали юношу вперед группы.

– Новенький, – хмыкнула Беверли. – Хорошо, что ты усвоишь урок пораньше. Выверни карманы!

Джай так и сделал. Впрочем, карманы были не просто пусты, но почти оторваны после нападения, которому юноша подвергся накануне в камере. Беверли раздраженно фыркнула и задрала его рубашку, а затем, к его изумлению, стянула с него штаны. Все равно ничего.

– У него там две ягодки и веточка, Беверли, – усмехнулся один из охранников. – Протяни руку и возьми.

Старуха натянуто рассмеялась, а затем оттолкнула Джая. Он упал, путаясь в штанинах, сбившихся на лодыжках. Лютоволк низко зарычал, склонившись над ним.

– Ты ему не нравишься, – прошипела Беверли. – От тебя подозрительно пахнет!

Она присела на корточки и, схватив Джая за волосы, притянула к себе. Надзирательница сделала глубокий вдох, задев длинным носом щеку Джая.

– Беверли! – позвал стражник.

Женщина отпустила юношу, и тот упал на мокрую землю.

– Тебя Аврелий зовет.

Надзирательница разочарованно вздохнула и ткнула пальцем в Джая.

– Этот сегодня без ужина.

И ушла, оставив Джая лежать в грязи.

* * *

Внутреннее пространство камеры почему-то показалось меньше, когда в замке позади Джая загремел ключ. Юноша устроился у входа, чтобы охранники находились в пределах слышимости и не дали банде Ганнибала его окружить.

Снаружи Джай слышал щелканье хлыста Беверли. Некоторые из ее жертв кричали при каждом ударе. Другие плакали, как дети. Но старуха не сдавалась, сопровождая каждый удар возбужденным прерывистым дыханием.

Звуки человеческих страданий эхом разносились по каньону. Джай изо всех сил старался сохранять спокойствие и не вздрагивать при каждом ударе.

Провинившихся привязали за руки и шею к деревянным колодкам. В Лациуме колодки использовались для того, чтобы пристыдить мелких преступников. Они были сконструированы таким образом, что в воришек бросали гнилые фрукты, пока стражники с удовольствием наблюдали за происходившим. Здесь же мужчины были скованы для неподвижности и беспомощности, чтобы Беверли беспрепятственно могла раскрашивать их спины в кровавый цвет…

Милкар сидел рядом. После совместной работы в лесу мужчина вел себя робко, словно присутствие Джая было единственным, что спасало его от смерти, и одно неверное слово могло лишить его благосклонности юноши.

Теперь, в темной камере, тот уже не был уверен, что защита Милкара была правильным решением. Доброта, проявленная к нему этим человеком, явно диктовалась скрытыми мотивами.

Худдит был нужен ему для получения информации, это правда, но Ганнибал мог бы стать его союзником, если бы Джай не вмешался. С другой стороны, план Ганнибала состоял в том, чтобы подставить Джая в убийстве Милкара, так что у него не было особого выбора.

Юноша ненавидел думать таким холодным, расчетливым образом. Но это был единственный способ выжить в подобном месте – не говоря уже о том, чтобы сбежать с Фридой.

Несмотря на отсутствие дождя, камера была такой же сырой, как и в первую ночь. Здесь не было тепла. Это было даже не помещение – всего лишь грубо вырубленная дыра, до отказа заполненная голодными мужчинами с мертвыми глазами, у которых едва хватало сил на что-то еще, кроме как лежать. Джай почувствовал запах человеческих страданий.

– Что с ними будет, если они тебя убьют? – спросил он Милкара.

Джаю не требовалось уточнять, кого он имел в виду.

– Их повесят, – глухо ответил Милкар. –