Месть - Виктория Э. Шваб

Пуля пробила плечо Виктора, его обжигала боль, горячая и белая, мгновенно полилась кровь.

Он выругался, взялся за нервы Джонатана, пока тот не успел выстрелить в третий раз.

Виктор поймал их, вывернул рубильник, как тогда, в художественной галерее, и, как и в галерее, вспыхнул сине-белый свет силового поля Джонатана, мгновенно прикрывая его. Виктор почувствовал, как его хватка ослабла, но на этот раз он не сдался.

У каждого объекта есть точка разрушения, предел прочности.

Приложите достаточно силы, и он сломается.

XVIII. Последняя ночь. Старое здание суда

Пять лет Виктор Вейл жил в голове Эли. Сначала как призрак, потом как фантом. Но оба, как теперь понял Эли, были бледными подобиями его соперника, застывшими в янтаре, неизменными – как и он сам. На настоящем Викторе отпечатались прожитые годы, а еще он сильно похудел. Он выглядел больным – как и подозревал Эли. Неважно.

Он все исправит.

Но сначала – Марсела.

Она спускалась от статуи прямиком к Эли, ее лицо было перекошено не от страха, а от ярости.

– Ты все это устроил?

– Прошу прощения, – сказал он, – я просто очень хотел с тобой познакомиться.

– Ты пожалеешь об этом, – усмехнулась Марсела, шагнув в пределы его досягаемости.

Эли потянулся к ней, но между ними вспыхнул сине-белый свет и оттолкнул его руку. Отбил его, но не ее. Марсела подошла к Эли вплотную и прижала пальцы к его щеке.

– Тебе стоило бежать с остальными, – сказала она. Ее рука вспыхнула красным.

Боль пронзила лицо Эли, захлестнув мучительной волной, кожа плавилась, обнажая зубы, челюсть. Но тлен распространялся, а мышцы и кожа все равно заживали. Марсела уже не улыбалась, лицо ее выражало шок.

– Зачем мне бежать? – сказал Эли. – Я пришел убить тебя.

Марсела отстранилась, внезапно утратив уверенность.

Он скучал по этому – выражению их лиц перед смертью. Тому, как весы дрожали, прежде чем снова обрести равновесие. Как будто ЭO знали, что ошибались, что их жизни – то, что они принимали за жизнь – украдены. Что пришло время их вернуть.

Рядом прогремел выстрел, затем еще один, и через несколько секунд воздух над головой засиял сине-белым, потрескивая от энергии. Виктор стоял, запрокинув голову, Эли проследил за его взглядом и увидел Джонатана в самом сердце шторма. Виктор развел руки, и воздух вздрогнул, ЭО наверху скрылся из виду.

Удивление на лице Марселы исчезло, показался страх.

У Эли была теория. Он решил ее проверить.

Пока Джонатан был занят, Эли протянул руку и схватил Марселу за горло.

На этот раз вокруг нее не возникло света, силового поля, под его пальцами была только мягкая белая кожа.

Марсела вцепилась в руку Эли, рукава его пиджака тут же рассыпались. Кожа под ними отслоилась, затем зажила, затем снова отслоилась.

Но Эли не отпускал.

Стелл и его солдаты пытались вывести охваченную паникой толпу из зала, а по другую сторону статуи Виктор продолжал обрушивать собственную силу на Джонатана, как будто другой ЭO был лишь цепью, которую можно перегрузить и разорвать.

Если так подумать, они в некотором смысле снова работали вместе. Как в старые добрые времена – если их можно назвать добрыми.

Почти поэтично, подумал Эли, но тут позади Виктора возник солдат ЭОН.

– Нет! – крикнул Эли.

Но либо его никто не слышал, либо всем было плевать. Солдат подошел к Виктору, схватил его за горло и потащил назад, нарушив фокус.

Сине-белый свет силового поля вокруг Джонатана исчез, а затем снова появился, на этот раз вокруг Марселы.

Послышался шум похожий на гром – сильный треск, а затем Эли отбросило назад. Он ударился о ближайшую колонну в метре от земли, боль пронзила его спину. Но Эли не упал. Он посмотрел вниз и увидел металлическую часть бра, торчащую из его груди.

Эли стиснул зубы, пытаясь податься вперед и снять тело с железного крюка.

Марсела пошла к нему, потирая горло.

– Похоже, ты Эли Эвер, – хрипло сказала она. – Великий палач ЭО. Должна признать, – продолжила она, положив руку ему на живот, – я не в восторге.

Марсела насадила Эли обратно на крюк, железо скребло его внутренности, спина ударилась о колонну.

Он взвыл.

– Кажется, ты не исцеляешься, – сказала Марсела, глядя на окровавленную ладонь. – Все еще планируешь меня убить?

– Да, – прошипел Эли, кровь сочилась между его зубов.

Марсела щелкнула языком.

– Мужчины.

Она вонзила ногти в его раненый живот. Вспыхнула боль, кожа и мышцы отслоились, органы сжались, и Эли начал умирать.

* * *

Придушенный крик Эли пронзил мраморный зал, Виктора вынудили упасть на пол.

– Не навредишь тому, кого не видишь, – сказал солдат ЭОН у него за спиной. Это было не совсем так. Особенно когда им хватало глупости хватать Виктора за шею.

Солдат закричал, будто его рука сломалась. Без сомнения, ощущения были именно такими. Как только хватка на шее ослабла, Виктор вскочил на ноги и вырубил солдата коротким уверенным движением.

Солдат без сознания упал на мрамор, и Виктор снова посмотрел на Эли. Тот висел на металлическом крюке в метре от земли.

Выстрелы эхом прокатились по зданию суда. Похоже, Стелл понял, что особые способности Джонатана требуют прямой видимости, и теперь опустошал свой пистолет в ЭO на балконе. Сине-белый свет переместился, но затем пистолет Стелла щелкнул пустым затвором, и Джонатан отомстил, выпустив на Стелла град пуль, заставив и Виктора, и директора нырнуть за соседние колонны.

Виктора терзали сомнения.

Если он убьет Джонатана, Эли сможет убить Марселу.

Если нет, Марсела, вероятно, сможет убить Эли – смерть, о которой Виктор так мечтал.

И все еще жаждал исполнить приговор лично.

В конце концов, решение Виктору помог принять не Эли и не Марсела, а Джун.

Она появилась перед ним снова в облике Митча и приставила пистолет к собственной голове.

– Я просила по-хорошему, но ты не слушал.

Джун положила палец на спусковой крючок.

– Убей Марселу, – приказала она, – или потеряешь его.

Все в Джун, от твердой руки до уверенного взгляда, говорило Виктору: она бы застрелила Митча, просто чтобы доказать свою правоту, а тем более, чтобы добиться желаемого.

– Когда все закончится, – сказал Виктор, – нам с тобой придется побеседовать.

А затем обогнул колонну, потянувшись к нервам Джонатана. Щит снова вспыхнул, сине-белый и вызывающий, пот покрыл кожу Виктора. Он никогда не тратил столько энергии на одного человека, его собственные нервы потрескивали и гудели от