Месть - Виктория Э. Шваб

Хэверти поднял голову, сверкая очками.

– Посмотрим.

Доктор вскинул пистолет и выпустил второй дротик в грудь Эли.

Тот посмотрел вниз, ожидая увидеть неоновую жидкость, но содержимое этой ампулы было прозрачным. Эли вытащил дротик.

– Я не сплю, – сказал он, – но все еще способен мечтать. И я так часто мечтал убить тебя.

Он шагнул к Хэверти, но на полпути его колено подкосилось. Сложилось, как будто он засыпал. Мир качнулся, и Эли рухнул на четвереньки, конечности внезапно обмякли, голова закружилась.

Это было неправильно.

Все происходящее было неправильно.

Он лежал на спине, а доктор Хэверти стоял на коленях рядом с ним, считая пульс. Эли попытался освободиться, но тело не слушалось.

И затем, впервые за тринадцать лет, Эли Эвер потерял сознание.

* * *

Виктор взлетел вверх по лестнице и вышел на парковку, стальная дверь грохнула за спиной. Плечо все еще кровоточило, оставляя на бетоне заметный след. Кроме того, гул распространился на конечности, в голове поднялся пронзительный визг. У него заканчивалось время.

Он осмотрел парковку – возьмет Эли машину или отправится пешком? Здесь не было пустых мест, по крайней мере, на уровне улицы, а шансы, что Эли потратит драгоценные секунды на верхние этажи, были невелики.

Значит, пешком.

Вик направился к выходу и увидел на земле прислоненного к будке охранника. Он был раздет до трусов и носков. Виктор прошагал мимо и вышел на боковую улицу.

Было слишком много переулков, слишком много вариантов для Эли, и каждый раз, когда Виктор ошибался, это только увеличивало преимущество соперника.

Что-то мерцало на земле поблизости, и Виктор склонился, рассмотрел. Дротик с транквилизатором.

Он поднял глаза и заметил пару камер наблюдения высоко над головой.

Виктор охлопал карманы украденного пальто и с облегчением обнаружил мобильный телефон. Он набрал номер Митча, надеясь, что здоровяк его не послушался.

Один гудок, второй, третий, а затем Митч поднял трубку.

– Здание суда рушится! Что, черт возьми, происходит?

– Где ты? – спросил Виктор.

Секундное колебание.

– Примерно в двух кварталах.

Как приятно слышать.

– Я так и не нашел Сид.

– Ну раз уж ты здесь, – сказал Виктор, глядя на камеры, – взломай мне кое-что.

* * *

Стелл стиснул зубы, пока Хольц и Бриггс помогали освободить его ногу из-под обломков.

Он знал: что-то сломано, однако ему повезло. Тело Самсона было похоронено где-то под руинами вместе с большей частью пола атриума. Остальная часть здания выглядела не очень надежно.

– Еще одна машина «Скорой помощи» уже в пути, – крикнула Бриггс под шум приближающихся сирен.

Хольц держал толпу в стороне и делал все возможное, чтобы минимизировать потери среди гражданского населения во время инцидента. Но экстренные службы быстро прибывали, а зеваки на улице были слишком любопытны, слишком привыкли требовать ответы, объяснения, списки пострадавших.

Голова Стелла раскалывалась, но у него было всего несколько минут, чтобы оценить произошедшее.

Тело Марселы Морган лежало далеко внизу на обломках мрамора, свидетельстве ее разрушительной силы.

На самом дальнем краю разрушенного пола лежал второй ЭО – Джонатан, его рука висела над краем пропасти, как у тряпичной куклы.

Джун нигде не было.

Как и Виктора.

И Эли.

– Включить маячки.

– Я уже включила, – мрачно сказала Бриггс.

Она держала в одной руке пальто Эли. В другой – пять маленьких трекеров.

У Стелла скрутило живот.

– Все еще хуже, – сказал Хольц, показывая ржавые остатки ошейника Эли, сломанные, бесполезные.

Стелл выбил осколки из руки Хольца, и они упали на разрушенный пол.

– Поднимайте всех, кто есть, – приказал он. – И найдите Кардейла.

XX. Последняя ночь. Локация неизвестна

Первое, что уловил Эли – запах.

Антисептический запах лаборатории, но под ним что-то тошнотворно-сладкое. Как гниль. Или хлороформ. Остальные чувства тоже очнулись, отметили слишком яркий свет. Тусклую сталь. Голова была ватной, мысли тягучими. Эли не помнил, каково быть пьяным – слишком давно уже на него ничего не действовало – но подумал, что похмелье приятнее. А вот пересохший рот, пульсация в голове, рвотные позывы – нет.

Он попытался сесть.

Не удалось.

Он лежал на полиэтиленовой пленке, расстеленной сверху ящика, его запястья были привязаны к деревянным планкам внизу. Ремень перехватывал ему рот, фиксируя голову. Эли пытался нашарить хоть что-нибудь, но нащупал только пластик.

– Не так роскошно, как в моей прежней лаборатории, знаю, – сказал Хэверти. – Но сойдет. Вынужденные меры и все такое. – Доктор исчез из вида Эли, но не переставал говорить. – У меня все еще остались друзья в ЭОН, и когда они сказали мне, что вас освободили… ну, я не знаю, верите ли вы в судьбу, мистер Кардейл, – инструменты звякнули о металлический поднос, – но, конечно, вы способны увидеть поэзию в нашем воссоединении. В конце концов, вы – причина моего прорыва. Справедливо, что теперь вы и станете моим первым настоящим подопытным.

В поле зрения Эли появился Хэверти, держа шприц. Внутри плескалась та самая ярко-синяя жидкость.

– Это, – сказал он, – как вы уже догадались, подавитель силы.

Хэверти поднес лезвие к груди Эли и надавил. Кожа разошлась, полилась кровь, но когда Хэверти вытащил нож, кровь не остановилась. Боль осталась, тупая пульсация, пока Эли не почувствовал, как рана снова медленно затягивается.

– Ах, понятно, – размышлял Хэверти. – Я решил начать с низкой дозы. Ввел последнему субъекту слишком много, слишком быстро, и он просто… развалился. Видите, вот почему вы идеальный кандидат для подобных испытаний. – Хэверти взял шприц. – И всегда им были. – Он вонзил иглу в шею Эли.

Было больно, словно холодная вода потекла по венам.

Но самым странным было не ощущение боли. А искра памяти – ванна, наполненная льдом. Бледные пальцы, скользящие по холодной воде. Музыка по радио.

Виктор Вейл стоит у раковины.

Ты готов?

– А теперь, – сказал Хэверти, выдергивая Эли обратно в настоящее. – Давайте попробуем еще раз.

XXI. Последняя ночь. Складской район

Виктор остановился возле неприметного серого здания. Это был склад. Двухэтажная коробка с климат-контролем, с камерами-ячейками размером с комнату, где люди оставляли мебель, предметы искусства или коробки с ненужными вещами. Именно столько информации Митч смог раздобыть для Виктора. Но и этого хватило.

По словам Митча, там был еще один человек. В очках и в белом халате. Эли потерял сознание, и мужчина его утащил.

Это не имело смысла. В ночь преображения Эли Виктор наблюдал, как тот пытался напиться до беспамятства. Но даже не захмелел.

После смерти ничто не могло его вырубить.

Виктор пробирался сквозь лабиринт первого этажа, ища дверь без замка. Плечо прекратило кровоточить, но все еще ныло