"Фантастика 2026-169". Компиляция. Книги 1-31 - Алексей Аржанов

– У-у-убить Гигантов? – тихонько уточняет Гермес.

Танат Жестокосердный отвечает коротким кивком. Будничным. Как будто нет ничего легче – убить Гигантов, остановить Кронида, у которого в руках – Серп Крона…

И смотрит серыми глазами – приказывая спрашивать. И Судьба осторожно пытается уместиться за плечами нового бога смерти – как-то странно, неудобно, будто крылья мешают… Только ведь никаких крыльев за спиной Железносердного нет?

Гермес, посланник богов, морщит лоб. Отчаянно пытается собрать мысленно мир – рассыпавшийся на мелкие осколки. И губы его шепчут невозможное, неправильное для него: «Нет, постой… слишком быстро, подожди…»

Да, кивает Ананка – теперь уже из-за плеч Гермеса, где она обосновалась надежно, основательно. Понимаю тебя, озорник и посланник богов. Это все слишком стремительно даже для тебя. Новостей слишком много. Даже для тебя. Это всё… слишком.

Для кого угодно.

Стикс застыла в соседнем кресле – задумчиво склонила голову, не поднимает взгляд. Дионис припал к меху со своим вином – от таких новостей захлебнуться впору.

Белокрылый Гипнос сидит, выпрямившись. Белые пальцы подрагивают на пестике – только что-то не слышно аромата мака, да и звука вечных ударов по каменной чаше – нет.

И он тоже шепчет невозможное. Для себя самого.

– Брат, – вышептывают побледневшие губы бога сна. – У тебя нет меча, брат. Как ты собираешься… тебе же нельзя вмешиваться!

Пальцы Таната запоздало взлетают к поясу, где теперь – пустота.

– Одолжу у Афины. Или у Ареса. Мечей всегда достаточно – было бы желание вмешаться.

Тихо хмыкает Стикс со своего места – ледяная, как воды ее реки.

– Ты отнял у меня клятвопреступника, Железносердный.

Приглушенно ахает Гипнос. Сталкиваются взгляды – подземного и подземной. Холод ледяных, страшных вод – против лезвия переломанного, но все еще острого меча.

– Да.

– Своим решением ты даровал ему бессмертие, хотя кара смертностью должна была длиться еще девять лет.

Молчаливый кивок – кто будет спорить с воплощением подземного правосудия.

Подземное правосудие, правда, не так уж сурово. Вон, усмехается краем губ. Шепчет:

– Молодец.

И по чертогу опять раскатывается стук – на сей раз грохочет пестик, выпавший из ослабевших пальцев Гипноса.

А Стикс устраивается в кресле поудобнее. Щурится насмешливо. И запускает первое копье вопроса – раз уж больше никто ни в состоянии спрашивать.

– Сколько же у вас есть воинов, чтобы сразиться с Гигантами?

– Пять.

– Их же… - выдавливает из себя всё знающий Гермес. – Гигантов же полсотни?!

Безмолвный кивок. Бульканье, хрип, надсадный кашель. Это Дионис в углу поперхнулся вином.

– Безумцы, – говорит Стикс ровно, без обвинения. – Вы собрались шагнуть на Флегры. Отсечь силу Геи с помощью нового морского царя – этого мальчика-кифареда… И что вы сделаете потом? Кто принесет смертность выплодкам Геи?

– Гера.

Жмурится, как от боли, Гипнос. Как тот, кто что-то понял – и отчаянно хочет не понять…

– Она же богиня, – хрипло шепчет он. – Гера – богиня, не смертная. Какая смертность, о чем… Ты говоришь – Аполлон мертв. Но он бог. Говоришь – Мом лопнул. Но и он бессмертен. Ты говоришь…

Замирает шепот в горле у бога сна. Перестает летать по залу – сжигается огнем от факела, возникшего в руках у нового бога смерти.

– Я говорю – мы все здесь оборотни.

За кривой усмешкой Таната – лишенной веселья, неумелой, будто удар ребенка, едва научившегося держать клинок – слишком много всего. Аполлон, встретивший смерть. Мом, столкнувшийся с небытием. Чудовище, ставшее богом, и богиня – смертной… и бог – чудовищем.

И Ананка-Судьба, в агонии издыхающая среди выкошенного чьей-то рукой сада Матери-Геи…

И горстка безумцев, собирающаяся этому помешать. Бог моря. Богиня мудрости и бог войны. Бог смерти и смертная лучница.

Готовые шагнуть в жерло войны. Показать: Гигантов можно победить не только при помощи Серпа Крона. Остановить собственного предводителя – чтобы не пришло время для крайнего средства…

– К чему? – пожимает плечами Стикс. – Я знаю, зачем ты собрал нас, Железносердный. Ты хочешь, чтобы мы стали твоими глашатаями в своих мирах. Позвали бы и остальных на Флегры. На безнадежную битву. А я говорю – к чему? Ты мечник, Эребид. Даже с расколотым мечом – мечник. Ты знаешь, как трудно отвести удар, когда он уже занесен. Почему вы не хотите, чтобы это лезвие опустилось?

Взгляды подземной и подземного вяжут цепь. Тонкую, нерушимую цепочку понимания.

– Ты знаешь, кого он собирается убить по-настоящему.

– Знаю, Эребид. У меня ее нет.

– Ты знаешь, что может случиться после того, как она умрет?

– Если она умрет для всех и каждого, – мягко звучит в ответ, – у всех в мире может остаться лишь предназначение.

И Стикс, под недоумевающими взглядами Гипноса, Гермеса и Диониса, встает напротив бога смерти с кресла. Будто воин – напротив воина.

– Этого хотел Крон, – говорит с мимолетной, режущей усмешкой. – На самом деле. Чтобы осталась для всех лишь абсолютная ясность. Кристальная и неизменяемая. Чтобы ничего нельзя было переписать. Чтобы у всех было лишь предназначение. Как у твоего брата. Или как у твоей матери. Разве ты не хочешь того же, сын Эреба?

– Нет.

И Судьба, пытающая влезть туда – за широкие плечи бога смерти, усмехается одобрительно. Кивает – так, так, скажи же ей, Танат Огненосный – скажи, что ни для кого ты не хочешь предназначения, ибо сам видел, что это такое. Что у тебя жена – богиня, и ты не хочешь, чтобы она стала чудовищем. Что тебе претит видеть все миры, похожими на твой мир – наполненными чудовищами от края до края.

– Предназначение не значит ничего, ибо его можно сломать, – звучит в ответ. – Оно – лишь вид Судьбы. Отличный от самой судьбы, как застывшее лезвие отличается от раскаленного металла. Но и лезвие можно переписать. Перековать. Гибель Ананки может породить Хаос. Или… ты знаешь, о великая. Вселенная не терпит пустоты. И тот, кто побеждает, приходит на место того, кого побеждают.

– Это круг, – говорит Стикс, на глазах облекаясь в темные, тускло отсвечивающие доспехи. – Победитель занимает трон проигравшего. Почему ты думаешь, что ему не место на троне… той?

– Потому что он не хочет этого. Потому что не готов к этому. Потому что у моего брата уже есть трон. Трон подземного мира.

Копье,