"Фантастика 2026-98". Компиляция. Книги 1-30 - Андрей Волковский

И я дала свое согласие, подумав, что за такие деньги вполне смогу выделить время в своем расписании, а уж с капризными девицами как-нибудь да справлюсь.

— Могу ли я использовать различные воспитательные методы, чтобы вернуть… разум в их головы? — осторожно спросила у ломбадщика.

— Ох, Элиз! Я буду только рад, если вы начнете использовать самые различные воспитательные методы, потому что мои собственные не работают. Уговоры и угрозы не помогают, — признался он. — Дочери попросту меня не слушают!

Произнес это и задумался.

Вот и я прикидывала в голове, что да как.

— Кстати, на что вы собираетесь потратить столько денег? — поинтересовался господин Таррин. — Только не говорите, что вложите их в таверну этого бездельника Кирка! Вся деловая жизнь в Сирье постепенно умирает…

— Я уже об этом слышала.

— Теперь послушайте это еще раз, но уже от меня. Я испытываю к вам искреннее расположение, Элиз, поэтому готов поделиться своими наблюдениями.

— Спасибо вам, господин Таррин!

Он кивнул, затем потянулся к кофейнику.

— Пустыня подступает, Элиз, и это уже не остановить, — произнес он, разлив кофе для себя и меня. — Но если раньше ее продвижение было медленным, и следы его можно было увидеть хорошо если через год, то сейчас они заметны уже через месяц.

— Пустыня довольно близко, — кивнула я для поддержания разговора.

— Похоже, люди в Сирье слабо представляют или не хотят думать о том, насколько плохи наши дела. Либо эти глупцы цепляются за иллюзию того, что все останется как прежде. Но такого не будет никогда. Очень скоро Рена пересохнет, — безжалостно произнес он, — потому что немыслимая жара добралась до ледников в горах, которыми раньше питалась река. Как только не станет воды, прекратится и всякая жизнь.

— Вы правы, — растерянно отозвалась я. — Вода — это основа всего.

— Но не только она. Аль-Бенгази тоже внес свою лепту.

— Тот маг, который совершил страшное преступление в Хордвике?..

— Он самый, Элиз! Достигнув невероятных высот в магии, Аль-Бенгази пытался подарить людям крылья, чтобы те сравнялись с драконами. Но вместо этого он нарушил божественное равновесие. Ткань мироздания была разорвана, и Грани пошли трещинами по всему обитаемому миру. Разлом возле Хордвика становится шире из года в год — но власти об этом молчат, хотя он катастрофически огромный!

Я не нашла, что ему ответить. Если только…

— Вы во всем правы, господин Таррин!

Он кивнул с самым важным видом.

— Из того Разлома в наш мир приходят Темные. И я считаю, что в скором времени они собираются нас изжить, потому что они разумны, Элиз!

Я вздрогнула, вспомнив об Улье.

— Откуда вы об этом знаете⁈

— Никто не может знать этого наверняка, — покачал Иго Таррин головой. — Но у меня есть разум и наблюдательноcть, и я умею ими пользоваться. Поэтому считаю, что уже скоро встанет вопрос: кому будет принадлежать Сирья и юг Андалора. Либо им, либо нам.

— И кому же, по-вашему, он будет принадлежать?

— Если король Андалора не введет регулярные войска, то Сирью силами одного гарнизона, парой десятков драконов и Ночного Патруля не удержать. А дальше додумайте уже сами, Элиз!

Кивнула, прикусив губу.

Ну что же, выводы Иго Таррина совпадали с тем, что я знала сама, побывав в Хордвике и цитадели, с тем, что слышала от Дайхана и Румо, а еще видела в своем ожившем кошмаре.

Темные собирались захватить Сирью, после чего расползтись, устанавливая собственную жуткую власть, сперва по Андалору, а потом захватить и весь мир.

— Но несколько месяцев в запасе у нас все-таки имеется. Для того, чтобы отсюда убраться! — «обрадовал» меня господин Таррин.

Я засобиралась было обо всем рассказать — о том, что знала на этот момент, но так и не рискнула.

Подумала, что сперва об этом должен услышать Дайхан, и пусть он объяснит, что произошло в моей голове. Имело ли это отношение к реальности, или Улей мне почудился?

Поэтому я допила вторую чашку кофе и поставила свою подпись — пришлось постараться, чтобы не заляпать все кляксами, выдав то, что письмо до сих пор поддавалось мне не очень хорошо.

Наконец, оставила расписку, что мы с Румо будем старательно выполнять оговоренные трудовые обязательства в течение двух месяцев начиная с завтрашнего дня, после чего распрощалась с Иго Таррином и вышла на улицу.

Втянула в легкие жаркий воздух, внезапно ощутив сухое дыхание пустыни, а заодно и приближение катастрофического неизбежного.

Или же неизбежной катастрофы, так тоже можно сказать.

Румо зарычал, прижимаясь шерстистым боком к моей ноге, и я положила руку ему на загривок. Оказывается, я не закрыла от него свои мысли, и он ощутил мою тревогу.

— Возможно, нам с тобой придется отсюда убираться, потому что с Темными мы не справимся. Никто в Сирье с ним не справится — ни горстка драконов, которые патрулируют пустыню, ни Ночной Патруль, защищающий город.

Румо все прекрасно понимал.

— Но у нас, судя по всему, есть еще пара-тройка месяцев, чтобы придумать, как это сделать. И пять сотен дукаров. — Я показала ему банкноты с затертым изображением насупленного пожилого мужчины с воротником-жабо, обхватывавшим его плотную королевскую шею. — Долг Стейси составляет тысячу дукаров. Как думаешь, если мы заплатим половину от него? Что же касается денег… Уверена, уж как-нибудь мы их заработаем!

Румо не знал, что такое деньги, зато он очень привязался к Стейси. К тому же нас никто не собирался выгонять из таверны и лишать вкусной еды, так что…

Если мы отдадим пять разноцветных бумажек, чтобы Стейси перестала страдать и плакать и никогда нас больше не покидала, то…

Ему казалось, что это будет отличный обмен.

«Хорошо, — ответила я мысленно. — Рада, что ты на моей стороне. Но давай сперва обсудим все со Стейси».

Услышав о сумме, которую я собираюсь ей дать, она порядком растерялась. Замерла с раскрытым ртом, затем судорожно вытерла руки о передник, после чего плюхнулась за стол, который только что убирала.

И, кажется, засобиралась заплакать.

— Стейси, ты отдашь эти деньги и скажешь Жоржет, что больше к ней не вернешься. И пусть она… Пусть мадам даст тебе все выходные и отгулы, которые собрались за то время, пока ты у нее работала.

— Я не уверена…

— У тебя