"Фантастика 2026-98". Компиляция. Книги 1-30 - Андрей Волковский

По его словам, Элиз была слишком слаба после укуса ядовитого паука и сведений никому передавать не могла, потому что у нее не было сил даже подняться с постели!

Что же касается заявления, будто бы никто не может выжить после укуса Темного паука, то оно смехотворно! Нет, даже возмутительно!.. Еще как может, потому что Элиз Данн вылечил именно он, мессир Густаф!

Затем целитель ударился в подробности лечения. Принялся рассказывать о своем уникальном методе, который, несомненно, будет напечатан в столичном магическом вестнике, и его примут к сведению во всех лазаретах Андалора. Да что там говорить, по всему миру!..

Уже скоро судья схватился за голову, после чего сказал, что они все поняли. Мессир Густаф совершил удивительный прорыв, но сейчас было бы неплохо, если бы он покинул скамью для свидетелей.

Следующим в зал заседаний — какая проворность! — из тюрьмы привели потрепанного типа разбойничьей наружности, которого пару дней назад поймал Ночной Патруль, отправившийся на зачистку горной местности вокруг Сирьи.

Разбойник подтвердил, что был в банде, которая напала и перерезала всех в караване, идущем из Дентрии в столицу Андалора. И сделали они это ради наживы.

Отведя глаза, добавил, что эта девушка ему известна. Они решили принести ее в жертву кровавым Богам в Хордвике, но испугались тварей, там обитавших, поэтому бросили ее и сбежали.

— Никакая я шпионка, — звонко и ясно произнесла Элиз, попросившая дать ей слово после того, как разбойника увели. — Я — обычная девушка из Дентрии, попавшая в затруднительное положение, но мне удалось выжить, найти себе место в Сирье и полюбить этот город. Точно так же, как и весь Андалор!

— Общественность Сирьи приносит вам свои глубочайшие извинения, мисс Данн, — пожевав губы, произнес судья, — за те неприятности, которые вам причинили. Вы свободны и вольны идти куда пожелаете, все обвинения с вас сняты. Но если вы хотите подать в суд за клевету на этого человека… То есть на дракона…

Элиз уставилась на бледного Торреса, но тут к ее уху склонился Фергюссон. Что-то ей прошептал, после чего она покачала головой.

— Нет, господин судья! Я не собираюсь подавать на него в суд, если этот дракон немедленно и прилюдно принесет мне извинения за свои слова и действия и больше никогда не попадется на моем пути.

— Судебный запрет, так тому и быть! — согласился судья, но уже после того, как Торрес пробормотал именно то, что ожидала от него Элиз.

Заодно признался, что страсть к этой девушке затмила ему разум, поэтому он немного приукрасил действительность.

Впрочем, Маркус решил, что вместо судебного запрета он сам поговорит с Торресом и сделает это таким образом, что тот уже никогда не приблизится к Элиз. Потому что Торреса больше не будет в Сирье — уж он-то об этом позаботится!

Забрав документы, Элиз покинула зал, сопровождаемая поверенным, а за ней, встав со своего места в углу зала, отправился знакомый Маркусу человек.

Дайхан Инри.

Его присутствие на суде стало для Маркуса неожиданностью. И как он только не заметил своего брата раньше⁈

Впрочем, объяснение этому факту было довольно простым. Во время заседания Маркус смотрел исключительно на Элиз, ставшей для него своего рода помешательством, и остальные в зале его не интересовали.

Что же касается Дайхана, тот привычно находился там, где и Маркус.

В этом тоже не было ничего удивительного. Соперничество между братьями началось еще в детстве, затем усилилось во время учебы в академии, да и сейчас оно никуда не делось.

Скорее всего, именно Дайхан прислал Фергюссона, поверенного Гильдии Наемников, которую возглавлял его отец, размышлял Маркус. Сделал это для того, чтобы вытащить из неприятностей Элиз, а заодно и досадить ему.

Каким-то образом брат обо всем прознал и теперь пытается его уязвить, зацепить побольнее. Ведь Элиз не могла заинтересовать Дайхана, потому что она всего лишь…

Тут в голову Марксу стукнула довольно странная мысль. Вытянув из-за пояса, он развернул листок, который подобрал еще на празднике.

«Таверна „Дохлая лошадь“ приглашает в гости», — гласила надпись, сделанная рукой Элиз.

Маркус узнал ее почерк, потому что незаконченную записку в цитадели он перечитывал несколько раз. Много раз подряд, что уж скрывать!

Таверна со странным названием предлагала своим гостям выпивку, музыку и вкусную еду за самую разумную цену, да еще и со скидкой. И ни слова о доме утех!..

— А что, если я ошибся? — охрипшим голосом произнес он. — Что, если Элиз…

— Милорд, — обратился к нему Юсуп, — с вами все в порядке?

— Нет! — отозвался Маркус. — Со мной далеко не все в порядке. Кажется, я — законченный идиот!

Но он собирался немедленно во всем разобраться. Тотчас же отправиться в Рассветный переулок и посмотреть на ту таверну своими глазами.

Потому что из памяти всплыли слова Элиз.

Она утверждала, что метка Гильдии утех нужна ей для того, чтобы работать. Выходит, она работает в «Дохлой Лошади», которая предлагает гостям лишь выпивку и еду, а он оскорбил девушку, которая ему дорога, презрительными и обидными словами?

Маркусу захотелось тотчас же догнать Элиз. Остановить ее и обо всем расспросить, а потом извиниться, если он был не прав!

Но он не смог — пришлось задержаться, потому что его заприметил судья и решил поговорить с лордом Корвином.

Маркус догадывался, о чем пойдет речь. Судья примется нахваливать ему свою незамужнюю дочь Кассандру, пытаясь навязать ее компанию Маркусу (а еще лучше брак, хотя у той не было драконьей ипостаси).

Они были приглашены на прием в дом к градоначальнику Сирьи через три дня, и от этого мероприятия у Маркуса никак не получалось отвязаться.

* * *

— Но как вы это сделали? Как вам удалось такое провернуть? — в который раз спрашивала я Дайхана, когда мы с ним шли по ночным улицам Сирьи.

Но тот лишь посмеивался в ответ.

Два наших яцелопа летели следом, распугивая редких зевак, а Румо терся возле моих ног. Заодно мысленно показывал мне свое состояние — крайнюю степень тревоги, а еще страха с облегчением — те чувства, которые он испытал за последние часы.

Потому что очень сильно за меня испугался.

Настолько, что прибежал к центральной тюрьме, где меня заточили. Чувствовал мое присутствие за стенами, но не мог прийти на помощь. Поэтому и ошивался кругами,