Рассказы 37. Прогноз: замыкание - Олег Сергеевич Савощик

гостиную спиной вперед. Следом за ним по ступенькам поднимался мальчишка лет десяти, и хозяин дома что-то ему говорил. Мальчик увидел нас первым. Но он не испугался. Он посмотрел с живым любопытством на меня, на Мирона. Я даже сейчас помню его темные, влажные глаза.

Затем он увидел Ларису. Вот у нее лицо было испуганное. Хотя в руках она держала автомат.

– Здравствуйте, – громко сказал мальчик.

Мужчина стремительно обернулся, очень живо и резко. И все его движения были точные, словно у спортсмена.

Он увидел нас, оружие в наших руках и Ирину на полу. Не знаю, кем она ему приходилась, но он действовал быстро и не задумываясь. Этот Вадим. Он верно все оценил. В один момент понял, почему на наших лицах не было масок.

Он оттолкнул от себя мальчика, и его рука нырнула за борт пиджака к серебристой водолазке. Я увидел рыжую кобуру у него под мышкой. В следующую секунду пистолет был у него в руке, и он выстрелил мне в лицо. Я оглох. Прозвучали еще выстрелы. Рядом упал Мирон.

Вадим совершил прыжок вперед – мне показалось, что через голову, – повернулся в сторону Ирины, но не успел направить пистолет. Сверху лестницы ударил очередью лейтенант. Мужчина упал набок. Все было кончено.

Кровь хлынула на камни ручьем. Все пули угодили в цель.

Девушка закричала и поползла к своему Вадиму, а я посмотрел на Мирона. Он был ранен в плечо, текла кровь по жилету, но броня его спасла. А я – кажется, ничего. Промазал спортсмен.

Мирон встал на колени и поднял автомат.

– Убью, сука! – крикнул он. – Куда ты направилась!? Открывай сейф!

Девушка добралась до мужчины. Не замечая того, что пачкает свою одежду в крови, она вцепилась в него. На Мирона и Лариску, которая встала над ней с автоматом наперевес, она внимания не обращала. Плечи ее содрогались от рыданий, а она пыталась перевернуть мужчину, чтобы заглянуть ему в лицо.

– Вам нужны деньги? – вдруг сказал мальчик ясным голосом от стены. – Неужели все для этого? Как это странно. – Он сделал попытку подняться, но оказалось, что при падении повредил ногу.

– Сиди, где сидишь! – приказал ему Разуваев.

Ирина увидела, что мужчина мертв. Она прижалась лицом к его груди. Ее руки и пряди светлых волос были испачканы кровью.

– Послушайте, ваше поведение совершенно неоправданно, – сказал мальчик Разуваеву. – Вы здесь главный? – Затем он обратился ко мне: – Вы не должны так делать. Вам свойственно насилие, но лишать людей жизни – это уже далеко за гранью. Вы совершаете ошибку. Признайте, что вы действовали спонтанно, и вернитесь на изначальные позиции. Еще не окончательно все пропало.

Я был оглушен, не очень четко понимал, ранен я или нет, и все равно мне казалось, что ребенок ведет себя странно и говорит что-то не то. А мне и без того было жутко. Я держал в руках автомат, но он мне чудился чужеродным предметом, даже незнакомым. Руки мои тряслись. «Что я здесь делаю! Это все неправильно!» В голове у меня был полный бардак, ноги подкашивались от непоправимости происходящего.

– Заткни своего сучонка! – заорал на девушку Мирон. – Я его пристрелю! Если ты не откроешь немедленно сейф, я вас всех убью. А его первого! На твоих глазах!

– Пожалуйста, не убивайте Вениамина! – Девушка оторвалась от мужчины. – Я открою вам сейф. У Вадима на связке был ключ. Сейчас я… Вам незачем больше никого убивать… – Ирина лихорадочно ощупывала карманы мужчины. Тонкие пальцы были растопырены, словно она готовилась сыграть на пианино. – Сейчас… Только не трогайте его. Он еще ребенок. Вот!

Девушка нашла ключи и, шатаясь, встала.

Лариса взяла ее за плечо, чтобы она не упала. Ирина озиралась на Ларису, на лейтенанта, который спустился по лестнице, и у всех просила за сына.

– Вы главный? Он ничего не скажет, не трогайте его. У него проблемы – он лечится.

– Мне насрать! – опять крикнул Разуваев и закашлялся. – Открывай! – Рукой он держался за грудь.

Мы не могли убить Ирину. Она нам была нужна, чтобы выехать из поселка. Чтобы она не заартачилась, Вениамина взяли с собой, положили в багажник. Места в машине больше не было.

Синичка – речка небольшая, но на ней целый каскад прудов. Разуваев продолжал командовать. Он велел Ирине ехать через мост к лесу и потом вниз, к берегу. Здесь он выстрелил ей в голову. Частные дома на той стороне еще не проснулись. Ночь не закончилась. А казалось, мы там провозились много часов. Мальчик лежал в багажнике тихо.

Я предложил: давайте Вениамина здесь выпустим. Ребенок и правда странный. Пока он доберется до людей, пока выяснят, кто он, – мы будем далеко. Да и что он может про нас рассказать?

Мне не возражали, но и не слушали. Честно говоря, я и не рассчитывал. Слишком высоки были ставки. Уже на наших руках висело два трупа, а денег в сейфе оказалось очень много.

Машину мы столкнули в реку. Ребенок оставался в багажнике.

Суд был быстрый. Не было адвокатов. Не было обвинителей. Мы четверо стояли в ярко освещенной комнате. Не знаю, как я туда попал. Не осталось в памяти.

Показали всё в подробностях на белой стене. Зачитали вердикт. Преступление первой статьи. Убийство ребенка. Участие в убийстве ребенка.

Приговор: восемьсот шестьдесят шесть лет с оговоркой – мне. Участие. Самый маленький срок. Остальным – больше. Разуваеву шесть тысяч с лишком. Тоже с оговоркой. Всем с оговоркой. Про эту оговорку мы узнали позже. Тогда только стояли оглушенные, понимая, что все получили пожизненное. Какая разница? Чем лучше срок в восемьсот лет, чем в несколько тысяч?

Оказалось, разница есть.

* * *

– Ждешь его? – лениво спросил Разуваев. – Ну а зачем туда смотришь?

Я и правда смотрел. Не знаю, зачем скрываю от других, что я жду этих визитов. Всегда это происходит одинаково. В северной части неба появляется длинная искра. Она медленно, лениво ползет по небу. Полчаса ползет. Ее трудно не заметить. Еще минут через пятнадцать на горизонте появляется точка. Это катер.

Точка растет. Катер приближается.

К нам под пальмы приходит Вениамин. Он проводит с нами много времени и все объясняет. Вениамин хочет, чтобы мы всё хорошенько поняли.

Наша цивилизация – из акселератов. Так иногда бывает, и это опасно. За нами нужно наблюдать, потому что мы уничтожим сами себя. А это всех огорчит. Вениамин один из таких, что послан присматривать. Для этого его привили в детское