Рассказы 37. Прогноз: замыкание - Олег Сергеевич Савощик

особняков белокровной элиты под облаками. Стержни оплетались спиралями трубопроводов систем очистки, работали помпы подачи воды, сверкали зеркальными бликами скоростные ветки надземки.

Такси шустро работали крыльями. Правительственные «Шершни» с солидным гудением летели на недоступной большинству высоте, на уровне Белого города.

Менеджер клиники «Страдательный залог» – на три яруса выше квартиры Влада – была само обаяние. Что вы, без побочных эффектов, небольшие фантомные боли… Давайте заполним анкету. Личный индекс… Ваша жена посещала нас, господин Арсеньев. Знаете, мы ведь клиника, но как мужу… Ну, разве как мужу. Сначала она заключила стандартный контракт под залог. Тогда это было модно. Ах, механизм? Ну что ж, мы кладем «сырье» на депозит. С гарантией, на указанный срок. Из такого «сырья» готовят «рассаду» и продают заказчику. Все прозрачно: договор, регистрация. Сейчас условия изменились, клиенты предпочитают сразу продажу. Сумма? Писатель Арсеньев, ваша ставка будет предельно высокой. И полгода премиальные выплаты. От нового владельца «сырья».

Менеджер истекала восторгом, как энтузиаст-энтомолог, случайно поймавший редкую бабочку. А Влад тупо хлопал глазами на цифры. Он купит другую квартиру. И тачку уровня «Стрекозы». Жене не придется… с толстым соседом. Сын поступит в хороший лицей. А еще – сладко стукнуло в мозг – можно будет просто писать! Обо всем, что просит душа!

– Почему ваша клиника так называется? – Его и вправду взяло любопытство.

– О! – улыбнулась менеджер. – Забирая «сырье» под залог, мы избавляем вас от страданий.

Добродушный усатый доктор жизнерадостно потер руки в перчатках:

– Вот и первый клиент на сегодня. Ну-с, Владислав Арсеньев? Я смотрю, вы решились сразу. Логично! Клиент переходит на полный отказ. Лежалый товар сбыть сложнее, плюс процент за хранение. Спрашиваю: и чего тянуть?

– Лежалый товар сейчас не в цене? – Влад присел на узкое кресло, прикрученное посреди кабинета.

– Ну, времена-то меняются. – Доктор достал иглу. – Раньше был дефицит, а теперь… Кому охота брать секонд-хенд? Все хотят эксклюзив. Вот ты, дорогой, писатель, а это такое «сырье»! Да за него драться будут! Э, нет, посиди пока. Сидеть, я кому сказал!

Доктор нажал кнопку на пульте, и Влада буквально втиснуло в кресло, словно сверху встряхнули небо и уронили ему на голову.

– Пример достижений прогресса! – весело сказал добрый доктор. – Произвольная гравитация. И заметь, дорогой, лишь касательно кресла. А вот и второй прорыв: раствор, вызывающий отторжение. Не будем ни резать, ни химией жечь. Просто выблюешь из себя «сырье», словно беляш со «дна»…

Укола Влад не почувствовал: у него все трещало и хрумкало от упавшего на голову неба, из него выходило совсем не «сырье», а алкоголь с клубникой. Потом стало жарко до судорог, потом кишки поменялись с горлом. А дальше стало никак.

Он очнулся в уютной палате. Его никто не порезал на органы, а запрошенный в банке баланс вырос, как стержневая башня. Впервые за многие годы Влад почувствовал себя человеком, выходя на улицу из «Залога».

Если бы не тоска! Каменная, неподъемная, будто опять опрокинули небо. «Это просто фантомные боли! – говорил себе Влад, кусая губы. – С какой стати мне тосковать!»

Он увидел мост и вполз на него, встал у самого края, у бездны. Под ногами клубился смог, идущий из нижнего города, облако пыльного яда, который он привык считать воздухом, которым дышали жена и сын. Один шаг – и он снова на «дне», один краткий шаг в пустоту и копоть…

Здесь, наверху, пели птицы. Солнце клонилось к закату. Как описать красоту, столько лет недоступную для созерцания? Вот об этом он будет рассказывать, о красках и формах жизни, о дифференциации ярусов города, об ужасах нижних и прелести верхних.

Он будет стремиться вверх, как растение.

Влад отряхнул колени и неторопливо сошел с моста.

Маринка скакала козой от счастья. Но Владу было настолько хреново, что он снова сбежал к соседу.

Толстый заверил, что ломка пройдет, от бухла сто пудов полегчает! Коньяк и текила, и водка. Клубника, сало и огурцы. Он пил беспросветно неделю. Запойно, загульно, по-барски. Тоска притупилась, ушла. Осталось лишь осознание, что утратил нечто безумно важное. То, без чего жизнь – не жизнь. Влад вспомнил девиз «Залога», неточную цитату из классики, и вдруг с похмелья сорвался в бега.

Куатаун шумел, дымил, продолжал трудиться и воровать на всех ярусах жизни. Влад готов был увидеть мертвые окна, табличку о переезде, но «Страдательный залог» сверкал вывеской, и менеджер была та же самая, что купила его с потрохами.

– Я хочу расторгнуть контракт! – пьяным голосом заявил Влад.

– Послушайте, – улыбнулась менеджер, – Арсеньев, вы – алкоголик!

Она щелкнула кнопкой чайника, выставила на стол крендельки с вареньем, по всему из личных запасов.

– Пейте чай! – приказала менеджер. – И давайте уже трезвейте.

Влад послушно взял в руки чашку. У напитка был жасминовый вкус, а главное, натуральный лист, большая редкость в эпоху синтеза, искусственных коньяков и клубники. Менеджер подсела поближе:

– Так вот, господин Арсеньев, вы не можете разорвать контракт. Деньги перечислены полностью, претензии не принимаются. Что до фантомных болей… Может, доктору вас осмотреть? Нет, не пугайтесь, не будет доктора. Согласна, он психопат.

Влад прихлебывал чай и внаглую пялился на ее коленки.

– Ваше «сырье» давно в разработке, мы сразу сделали «материал». За него была настоящая бойня, и фирма готова вам доплатить…

Коленки у менеджера были что надо. И девиз над ее головой, переделанная цитата из Достоевского.

«Современному человеку совесть – одно только лишнее бремя!»

Сначала стержни домов и лачуги загадили объявления, все «дно» исписали рекламой, мол, честный обмен, все по закону, ваша совесть на наши бабки! Вы отдаете в залог не машину, квартиру, органы, а какую-то виртуальную совесть, которой в глаза не видели! Церковь вдруг всполошилась, как же так, душу бессмертную! Не всю душу, а только совесть, клялся владелец клиники. Не навеки, а под залог, на «рассаду», чтоб прирастало в мире. Полемика, пресса, протесты. И солидный приток клиентов. Те, кто пришел с рекламой на «дно», в деле своем разбирались, там совесть забитая, искалеченная, в труху перетертая на понятия. Недорогое «сырье».

А потом это сделалось фишкой. И перекинулось на нижние ярусы. Влад вспомнил, как рыдала жена, вернувшись домой из «Залога»… Не все ли теперь равно?

– Мы работаем на благо страны, – томно заверила менеджер. – Все «сырье» поступает наверх. Его вживляют чиновникам, правительство сидит на «сырье». Вы же видите: мир неплох, он в руках у людей с чистой совестью.

– А внизу она типа бремя? – спросил Влад, стиснув ее коленку.

– А внизу она не нужна, – прошептала красавица-менеджер, подчиняясь его рукам. – Внизу фантазия бедная, что