Хейтер из рода Стужевых, том 5 - Зигмунд Крафт

Глава 4

На следующей же перемене, перед последней парой на сегодня, я поспешил к аудитории Марии. Сразу же после она, скорее всего, отправилась бы домой, а у меня было слишком много своих дел, чтобы бегать и искать ее.

Дверь в аудиторию оказалась открыта нараспашку. Внутри было шумно, ребята кучковались по своим группам общения, была таковая и у Марии. Она с улыбкой слушала, как её подруга что-то рассказывает. Я тут же направился к ней, ловя на себе косые взгляды.

Хомутов учился на факультете света. Там собиралось всё, что связано с освещением. Как например, те же иллюзии и тени. Вообще, каждый факультет не включал лишь чистых представителей своих стихий, здесь могли быть разные околостихийники. Как и наш род, который управлял стужей, если быть точным.

Но это ледяная магия и факультет льда. Потому Виктора здесь не было и быть не могло. Да и учился он на магистратуре уже, четвёртый курс.

Первой меня заметила подруга сестры и толкнула Марию в плечо. Та тут же изобразила пренебрежение.

— Выйдем, — мой голос прозвучал довольно властно, будто приказ. — Нам нужно поговорить.

Она сверлила меня ненавидящим взглядом, заодно заправляя энергией.

— Я занята. Поговорим позже, — попыталась она пренебрежительно отмахнуться от меня, как от назойливой мухи.

— Уверена, что хочешь, чтобы я говорил при всех? — усмехнулся я.

Этого ожидаемо хватило. Она видела мой взгляд и поняла, что мусор из избы точно не стоило выносить. Ну, хоть какая-то часть ума при ней осталась.

Мария надулась, будто капризный ребёнок, и что-то буркнула подружке. Затем, высоко держа голову, направилась к выходу, демонстративно не глядя на меня. Тоже мне, королева доморощенная.

Я шагнул назад, пропуская её, и двинулся следом, чувствуя на спине десятки любопытных взглядов.

Направляясь сюда, уже приметил, где есть возможность переговорить. Выбрал боковую лестницу. Здесь было шумно от шагов и голосов студентов, заполнивших коридоры на перемене. Эхо гулко разносилось под сводами, но в самой нише, за массивными каменными опорами, можно было говорить, не боясь быть услышанным, если опустить голос до шёпота. Наши слова тонули в общем гуле.

— Что тебе надо? — выпалила она, едва мы оказались в тупике. Её поза была агрессивной: скрещенные на груди руки, взгляд, упёршийся куда-то мимо моего плеча.

— Я всё знаю о Хомутове, — сказал я прямо, без предисловий. — О том, что было сегодня утром.

Она дрогнула, но тут же фыркнула.

— О чём ты? Я не понимаю.

Но её голос сдал. Он звучал неуверенно, фальшиво. И глаза метались, не находя точки, за которую можно было бы зацепиться. Да уж, при любом нажатии сестра не могла врать нормально. Уж что-что, а этот навык у неё был совершенно не развит.

— Всё лето ты с ним виделась, — не вопрос, а констатация факта. Мой голос был наполнен уверенностью в собственной правоте. — Вопреки прямому запрету отца. Так ведь?

Теперь она вспыхнула по-настоящему, одарив меня энергией.

— Это не твоё дело, Алексей! Моя личная жизнь тебя не касается! Или ты побежишь, как последняя крыса, докладывать папеньке? — Мария вложила в эти слова максимум презрения.

Она пыталась взять меня на понт, и это было так предсказуемо и жалко.

— Крыса здесь ты, Маша, — мой голос стал тише и от этого, кажется, только острее. — После всего, что этот ублюдок пытался сделать с тобой… Ты продолжаешь цепляться за него. Скажи честно, ты ещё девочка? Или уже отдалась своему графу?

Я специально вёл себя жёстко, и это сработало. С её лица слетела вся маска. Остались только стыд, унижение и ярость. Со сдавленным, почти животным рычанием она бросилась на меня, забыв о всяком приличии, замахнувшись для удара.

Но я был готов. Поймал её запястье на лету, развернул, ловко скрутил руки за спиной и прижал к себе, лишив движения. Мария вырывалась, сопя, но была слабее. Она или намеренно не использовала магию, все-таки чувствуя границы, либо, что более вероятно, была слишком взволнована для этого и растеряна.

— Конечно, — прошептал я ей почти на ухо, пока она тщетно пыталась вывернуться. — Ты ещё девочка. Иначе бы он уже потерял к тебе интерес и оттолкнул. Значит, дело не в тебе. Неужели он так зол на меня, что ты отошла для него на второй план? И всё, что он теперь готов делать — это мстить мне? Как, например, через это дуэльное приглашение?

Она замерла в моих руках. Её дыхание, прерывистое и частое, было мне ответом. Она не могла выговорить ни слова, потому что я попал прямо в яблочко. Я медленно разжал хватку и отпустил её.

Мария отпрыгнула, как ошпаренная, поправила скомканный пиджак, её глаза блестели от слёз злости и осознания того, что её прочитали как открытую книгу. Но попытку нападения уже не повторяла.

Я тихо рассмеялся. Сухо и без веселья.

— Угадал ведь?

— Ни… ничего подобного! — выдохнула она, но это была уже просто последняя, жалкая попытка сохранить лицо.

— Хотя бы себе не ври, сестрёнка, — сказал я уже почти устало. — И объясни мне тогда. Зачем? Зачем ты так липнешь к этому бабнику? Разве не ты с детства мечтала, что станешь главной наследницей рода Стужевых? Что будешь управлять имениями, заводами и делами? Разве не логичнее направить все силы, чтобы доказать отцу, что ты этого достойна? А ты, вместо этого… что делаешь? Идёшь наперекор его воле, позоришься с первым обратившим на тебя внимание графом с сомнительной репутацией. Зачем? В тщетной попытке выскочить замуж и сбежать из семьи⁈ И тебя даже не смущает, что будешь ты у него не первой женой, а второй? Или третьей? Куда делись твои амбиции во всём быть первой? Быть главной?

Каждое моё слово било прямо в цель. Она слушала, и её высоко поднятый подбородок постепенно опускался. Взгляд, полный ярости, сменился другим — растерянным, пристыженным. Сестра смотрела куда-то в каменную плитку под ногами, губы её дрожали. Она не нашла, что ответить, потому что нечего было отвечать.

Я выдержал паузу, давая ей проглотить эту горечь. Потом развернулся и пошёл прочь, оставив её одну под лестницей, в шуме чужих голосов и шагов, которые теперь звучали для неё, наверное, как