Хейтер из рода Стужевых, том 5 - Зигмунд Крафт

Мысли мои витали вокруг завтрашней практики по стабилизации многослойных барьеров — тема капризная, требующая идеальной концентрации.

Впереди было нечто вроде ниши сбоку, там располагались скамьи. По моим наблюдениям, там любили собираться девушки большими компаниями на переменах. Вот и сейчас я услышал голоса до того, как поравнялся с ними и смог увидеть сплетниц.

До моих ушей донёсся громкий шёпот, в котором явственно прозвучало: «…Стужева». Я замер, прислушиваясь. Если поливают мою фамилию грязью, это повод для вызова на дуэль, либо требования компенсации. Рубль копейку бережёт, как говорится.

Три девушки третьекурсницы активно что-то обсуждали, даже не услышав мои шаги. Одна, с взволнованно блестящими глазами, тараторила, чуть ли не на ухо подружкам, но достаточно громко, чтобы я также мог услышать каждое слово:

— … клянусь, она сама мне говорила! Видела своими глазами! Сегодня утром, в старом крыле, у библиотеки. Виктор и Мария, которая именно Стужева, наша, баронесса! С кафедры стихии льда. Целовались. Взасос, представляешь?

Две другие фыркали, не веря.

— Да брось, Анечка, — сказала брюнетка с едким смешком. — Хомутов? Со Стужевой? Он её, кажется, еще год назад бросил. Он же меняет девушек, как перчатки. С самого первого курса. И никогда не возвращается. Наши все уже его знают, только наивные младшие могут ему верить. И чтобы он внезапно с одной из бывших снова замутил? Не верю!

— Может, она сама напросилась? — язвительно добавила третья. — Все же знают, как она за ним по пятам ходила, в рот заглядывала, как он красиво ей пел глупости. Бедная баронесса, совсем опозорилась тогда. Зачем ему это снова?

Во мне что-то холодно щёлкнуло. Осознание смысла слов накрыло волной ледяной, тихой ярости. Не за честь семьи как таковой, я не уделял ей столько внимания, как привыкли в этом мире. Мне было обидно за Марию, за её глупость, за ее вечное, жалкое падение в одну и ту же яму. Я просто видел очередную жертву — и это раздражало куда больше. Вот что у этих женщин в голове вообще⁈

Я шагнул из-за угла, и моя тень упала на них. Девушки вздрогнули, как стайка испуганных воробьев. Та, что сплетничала — Анечка — увидела моё лицо и побледнела, сразу поняв, что я все слышал. Брюнетка, та, что говорила про «опозорилась», ахнула и встала со скамейки, отойдя чуть в сторону. Возможно, хотела сбежать, но в итоге решила не бросать подруг в беде.

— Кто, где, когда и с кем видел мою сестру? — холодно сказал я. — Мне нужно всё знать наверняка.

Девушки сориентировались через пару секунд, Анечка так же поднялась со скамьи, делая вид, что меня здесь нет.

— Пойдёмте, девочки, нам пора.

Я не стал тратить время на погоню. Моя рука, будто сама собой, схватила запястье «свидетельницы», Анечки. Хватка была железной, не оставляющей сомнений в намерениях.

— Правда? — мой голос сочился сарказмом. — Тогда лучше поскорее ответить на мои вопросы, чтобы точно никуда не опоздать.

— От… отпусти! — вырвалось у нее, в голосе прозвучал визгливый испуг. — Ты не имеешь права! Я тоже баронесса, Волынская! Я тебе не какая-то дворянка или простолюдинка, понял?

Мне даже смешно стало. О, ужас, баронесса! Как будто это меняет суть того, что она — сплетница с длинным языком. Тут титул значения не имеет, все мы, люди, одинаковы.

Она попыталась вырваться, но я лишь сильнее сжал ее руку. Не больно, но так, чтобы она поняла: пока я не получу ответа, никуда она не денется.

— Это моя сестра, — произнес я, глядя ей прямо в глаза. — Мне важно знать правду. Ты сама видела?

Ее напускная гордость дрогнула. Она метнула панический взгляд на подруг, но те отводили глаза, одна уже медленно пятилась к выходу из ниши. Баронесса осталась одна, по сути, никто из подружек не спешил ей на выручку.

Девушка нервно сглотнула, и ее плечи обмякли.

— Нет… не я, — прошептала она, наконец, опустив глаза. — Это… знакомая моей кузины видела. Но она клялась, что это правда! Честное слово!

Я выдохнул смешок.

— Конечно, правда. Как и то, что ты только что «сама видела» и «тебе сама говорила». Очень убедительно, баронесса Волынская.

Покачав головой, я разжал пальцы. Она тут же отдернула руку, как от огня, и прижала ее к груди, на лице — смесь страха, унижения и зарождающегося гнева, который я так же ощутил.

— Как ты смеешь! — выдохнула она, но уже без прежней силы, голос дрожал.

Я не стал ничего отвечать. Просто развернулся и пошел прочь, оставив их в коридоре. Возмущения за спиной поглотил звонок на пару.

В моей голове стучало только одно: «Целовались. У библиотеки. Сегодня утром».

Значит, после всего, что произошло с Хомутовым, после всех его низких поступков и обмана, после всех запретов, она снова его простила и подпустила к себе.

Я стиснул зубы до хруста. Её инфантилизм был предсказуем и оттого раздражал вдвойне. Но он… Он что, всерьёз решил, что его безнаказанность распространяется и на мою семью? После той истории? Либо его самоуверенность достигла точки кипения, либо он задумал какую-то грязную игру. Неважно. В любом случае, он совершил последнюю ошибку. Что ж, раз у него атрофировался инстинкт самосохранения, его придется стимулировать. Больно.

Перед взглядом встала наглая, самоуверенная рожа Виктора. Осталось два дня, и я сотру ухмылку с его лица. Покажу, что его уверенность, будто ему всё дозволено, не стоит и ломаного гроша. Вздумал, что может плевать на нашу семью, на нашу репутацию, на чувства моей сестры? Просто чтобы потешить свое уязвленное эго? Что не смог поиметь баронессу на спор? Вот ведь мелочный ублюдок, вцепился, как пиявка, и всё на что-то надеется!

Сплетни, скорее всего, правда. Или полуправда, слегка приукрашенная. Но дыма без огня… Да и зная Марию, я вполне мог поверить, что она могла его простить, ведь такое было уже однажды. Да и я заметил, как она изменилась, вернувшись под влияние матери. И опять всё по-старому.

Я вошёл в аудиторию, извинившись за опоздание. Препод кивнул, и я занял своё место. Вася сразу же заметил моё состояние.

— Что случилось? — шепнул он, сведя брови и озабоченно смотря на меня.

Я отмахнулся от него — потом.

Нужно встретиться с Марией и