Чужие степи. Часть 10 - Клим Ветров

«Поиск сигнала».

«Сканирование частот».

И наконец — «Обнаружено 7 активных источников».

Семь. Семь чего? Семь миров, до которых этот прибор мог дотянуться? Или что?

Дрожащими от волнения пальцами я ткнул одну из кнопок на панели, и экран переключился. Появилась шкала, похожая на спектрограмму, с пиками разной высоты — одни едва заметно пульсировали у нижней границы, другие взлетали почти под потолок. Самый высокий пик, уверенно доминирующий над остальными, был помечен короткой надписью: «Primary Anchor — 87 % match».

«Primary Anchor» — это, видимо, то что прибор считает основным. Восемьдесят семь процентов совпадения — с чем? С моими параметрами? С параметрами этого места?

Я осторожно повернул прибор, разглядывая его со всех сторон. На верхней панели обнаружилось несколько тумблеров и четыре кнопки — две с надписями «Mode» и «Set», ещё две — просто стрелки, вверх и вниз. Над ними — маленький жидкокристаллический дисплей, на котором сейчас отображалась та же самая спектрограмма с семью пиками.

Палец сам потянулся к кнопкам, но в последний момент я отдёрнул руку. А вдруг сейчас что-нибудь нажму и прибор либо сломается, либо, наоборот, активирует портал прямо здесь, прямо сейчас, засосав меня неизвестно куда?

От этой мысли стало не по себе.

Я поставил прибор на капот УАЗа и просто смотрел на него, пытаясь успокоиться и мыслить логически. Техника — это не магия. У неё есть логика, есть интерфейс, и есть одно правило: если не знаешь, что делает кнопка, не нажимай. Сначала разберись в логике, потом действуй.

Я решил начать с самого простого — с надписей. «Mode» — режим. «Set» — установить. Стрелки — для навигации по меню. Значит, внутри прибора есть какое-то меню, какие-то настройки.

Я осторожно, одним пальцем, нажал «Mode».

Экран мигнул и переключился. Вместо спектрограммы появился список:

1. Frequency scan

2. Anchor calibration

3. Manual tuning

4. Power settings

5. System info

Пять пунктов. Курсор мигал на первом. Я выдохнул — кажется, ничего страшного не случилось. Прибор просто переключил режим отображения.

Стрелками я попробовал перемещаться по списку. Работало. Вниз, вверх, всё чётко. На третьем пункте замер, раздумывая. «Ручная настройка» — это звучало заманчиво, но и опасно. Я мог случайно выставить какую-то частоту, и портал открылся бы там, где не надо.

Лучше начать с последнего. «System info» — информация о системе. Там должно быть что-то базовое, от чего точно не случится катастрофы.

Я нажал «Set».

Экран переключился на страницу с данными. Пошли строки, цифры, какие-то технические параметры. Версия прошивки — 2.1.7. Серийный номер — длинный, с буквами и цифрами. Напряжение питания — 218 вольт, частота — 50 герц, ток — 0.4 ампера. Значит, прибор жрал всего около ста ватт — генератор тянул играючи.

Дальше шли параметры, в которых я не понимал ни черта. Коэффициенты, калибровки, какие-то «phase offset» и «harmonic distortion». Я пролистал несколько страниц, но ничего полезного для себя не нашёл.

Вернулся в главное меню. Теперь пункт второй — «Anchor calibration». Калибровка чего-то. Звучало важно. Может, это настройка на конкретный мир?

Я нажал «Set».

Экран показал текущие параметры. «Primary anchor: unknown. Confidence: 87 %». Неизвестно. Восемьдесят семь процентов.

Мысли путались, прыгали с одного на другое. Хотелось нажать все кнопки сразу, чтобы прибор выдал готовое решение — вот кнопка «дом», нажми и окажешься в станице. Но я понимал, что так не бывает. Техника требует понимания. А у меня его не было.

Продолжая знакомство с прибором, я вернулся в главное меню и всё-таки выбрал третий пункт — «Manual tuning».

Экран изменился. Появилась шкала, похожая на эквалайзер, с бегунками и цифровыми значениями. Частота, амплитуда, фаза — и в самом низу, отдельно, опция «Force open». Открыть что-то.

Новое меню?

Палец завис над кнопкой. А вдруг что-то пойдет не так? Вдруг откроется портал прямо здесь, прямо сейчас? И что тогда?

Но любопытство пересилило.

Я нажал «Set», потом ещё раз «Set» в режиме ручной настройки, и экран мигнул, показывая: «Forcing anchor connection… Stand by».

Прибор загудел громче. Генератор натужно затарахтел, стрелка вольтметра дёрнулась. Я смотрел на экран, затаив дыхание.

Секунда. Две. Три.

Воздух передо мной дрогнул.

Сначала появилась рябь, как над раскалённым асфальтом. Потом рябь сгустилась, стала плотнее, и вдруг — портал открылся. Метрах в пяти от автобуса, прямо между грудами покрышек, висело марево.

Я вскочил, забыв про прибор. Неужели получилось? Неужели это — Степь?

Портал висел в воздухе метрах в пяти от автобуса, чуть подрагивая. Я шагнул ближе, заглядывая внутрь, пытаясь разглядеть хоть что-то сквозь колеблющуюся пелену.

Серый снег, холод, тяжелые тучи над головой. Мой родной мир?

Я шагнул в портал, не раздумывая больше ни секунды. Переход был резким — хлопок в ушах, перепад давления, от которого заложило нос, и вот я уже стою возле подъезда панельной девятиэтажки по колено в снегу, а за спиной, всего в каком-то метре, висит марево портала. Я огляделся. Двор был пуст, только серый снег который ветер сдул в небольшие сугробики вдоль стен. Девятиэтажка стояла целая, если не считать выбитых стёкол и чёрных провалов окон.

Подъездная дверь была распахнута настежь, и я, повинуясь какому-то внутреннему порыву, подошёл ближе, заглядывая в этот тёмный проём. Лестница, мусор на ступенях, снег.

И вдруг меня осенило: надо на крышу. Только с высоты можно увидеть достаточно, чтобы понять, где я нахожусь на самом деле, достаточно, чтобы сориентироваться. Я зашёл в подъезд и начал подниматься.

Ступени были покрыты слоем снега и мелкого мусора, который хрустел под унтами, нарушая тишину этого места. На каждой площадке — следы давнего пребывания людей: пустые бутылки, почерневшие окурки, картон, драные тряпки. На седьмом этаже мне пришлось перешагивать через скелет — человеческий, давно обглоданный крысами до идеальной белизны, с россыпью мелких костей вокруг и черепом, который смотрел на меня пустыми глазницами с каким-то немым укором. Кости валялись вперемешку с истлевшими тряпками, и я не стал задерживаться, только перешагнул и пошёл дальше.

Дверь на крышу была открыта — ее кто-то выломал очень давно, и она так и валялась на полу площадки, рассохшаяся, покрытая слоем пыли и птичьего помёта. Я вышел наружу, щурясь от ветра и колючей снежной крупы, которая тут же залепила глаза, заставила зажмуриться.

Город лежал передо мной как на ладони — серый, безжизненный, распластанный в своей предсмертной агонии.

Я всмотрелся внимательнее, напрягая зрение, пытаясь уловить знакомые ориентиры. Там, где должен был находиться центр, угадывались очертания заводских труб. А там, где в Орске